Фото DWJ

Патроны 25-го калибра очень популярны в США. Первые самые интересные их образцы были выпущены под маркой Wildcat, а в 1934 году компания Remington вывела на рынок патрон .257 Roberts.

Патроны калибра .257″/6,53 мм в Северной Америке имеют длинную историю. Например, .25-20 Win. был разработан в 1892 году, а .25-35 Win. для ружья Lever-Action (модель компании Winchester) выпущен в 1894-м. В 1906 году компания Remington вывела на рынок патрон калибра .25 Rem. и версию патрона калибра .25-35 Win., созданную специально для самозарядного полуавтоматического ружья Remington модели 8. Следующим этапом в завоевании стрелков 25-м калибром стало изобретение в 1915 году Чарльзом Ньютоном патрона .250 Savage. Известный как патрон калибра .250-3000, он благодаря пуле с параметрами 5,6 г / 87 гран достиг сенсационной по тем временам начальной скорости – 914 м/с.

Известный эксперт по оружию и автор многих публикаций и разработок Нед Х. Робертс в 1920-е годы взялся за производство патрона 25-го калибра. За основу он взял гильзу 7×57, которая была создана для калибра .257″/6,53 мм. В результате появился мощный патрон Varmint, предназначенный для охоты на крупных копытных животных с использованием тяжёлых полуоболочечных пуль. В 1934 году компания Remington поставила производство успевших стать популярными патронов Wildcat на коммерческие рельсы, стандартизировав параметры. Причём существенное отличие от первоначальной разработки заключалось в изменении угла конуса. Версия Wildcat предполагала конус 150, в то время как Remington оснастила новый патрон конусом 200. В память о заслугах Робертса в названии калибра указывается его имя. Кроме того, патрон .257 Roberts принадлежит к тем немногим разработкам, которые имеют точные запатентованные параметры пули.

Компания Remington представила патрон калибра .257 Roberts в ружье с поршневым затвором – модель 30. Немного позже внедрили этот новый калибр и для Winchester 54. .257 Roberts присутствовал также на презентации легендарного Winchester 70 в 1937 году. Не был оставлен без внимания .257 Roberts и во время презентации Remington 722, а также цевья Remington 760.

Тем не менее изначально производители боеприпасов недостаточно серьёзно отнеслись к потенциалу модели калибра .257 Roberts. Поскольку в то время подавляющее большинство

ружей имели конструкцию системы Mauser 93 и 95, .257 Roberts использовался не очень активно.

Закат популярности калибра .257 Roberts, который, к слову, никогда не пользовался большим спросом в Центральной Европе, пришёлся на середину 1950-х. В 1955 году компания Winchester выпустила патроны калибра .243 Win., а Remington – .244 Remington, который стал основой для патрона Remington 6 мм. Эти новые конструкции калибра 6 мм отодвинули на задний план .257 Roberts. Продавцы оружия просто игнорировали эту модель. Таким образом, .257 Roberts полтора десятилетия оставался предметом внимания редких оружейников, работающих на заказ.

Снова вспомнили о предельно точном патроне лишь в 1970-е годы. Его возрождение началось с выпуска первых ограниченных партий оружия Winchester и Remington. Со временем

Ruger включил патрон калибра .257 Roberts в свою оружейную программу, а производители боеприпасов в 1980-е годы начали на полную мощность использовать свой потенциал для производства данной модели. Опытным путём было определено, что патроны этого калибра, имеющие индекс P, не должны применяться в оружии со слабыми системами. Патроны .257 Roberts можно встретить среди продукции известных американских производителей, таких как Roberts, Federal, Hornady, Remington и Winchester.

С точки зрения американцев спектр использования патронов Varmint очень широк и охватывает практически всю крупную дичь. С точки зрения среднего европейца – учитывая баллистические параметры (максимальный вес пули – 7,8 г / 120 гран при начальной энергии 2750 Дж) – это слишком много. Использование патрона .257 Roberts при охоте на косулю обеспечивает оружию очень мягкую отдачу, при этом пуля попадает в цель с предельной точностью. Короткий переходный конус гильзы (величиной, согласно CIP, 3,13 мм), снаряжённой лёгкими пулями, не позволяет образоваться свободному пространству, которое снижает точность.

Для производства патронов .257 Roberts имеется всё необходимое. Это гарантировано крупными американскими производителями пуль и гильз. Нужно учитывать, что гильзы новых патронов +P более массивны, чем обычные, поэтому для всего остального остаётся мало места. В этом случае на патронах указывается информация о снижении боевого заряда.

Опытным путём было определено, что гильзы Remington являются стандартным снаряжением. Мощность этих патронов с гильзой Remington соответствует стандарту +P. Как правило, для патронов калибра .257 Roberts используются стандартные капсюли, предназначенные для длинноствольных ружей. При заряде в гильзу медленно горящего пороха капсюли Magnum обеспечивают равномерное сгорание и высокую точность. Для более лёгких пуль лучше подходит порох со средней скоростью сгорания, например IMR 4064. Хорошие результаты дают и следующие виды пороха: Vihtavuori N 150, Rottweil R 903 и R 907, а также Hodgdon H 380. Патронам со снарядами 117 гран / 7,6 г и 120 гран / 7,8 г для оптимального результата попадания и соблюдения параметров максимально допустимого давления необходимы медленно горящие виды пороха, такие как Nоrma 204 и MRP, Rottweil R 904 и R 905, Hodgdon H4350, H4831 и H 414, Accurate Arms 4350 и 3100, Alliant Reloader 19 и 22, а также Vihtavuori N160.

Следует иметь в виду, что при снаряжении патрона пулей, где гильза имеет короткий переходный конус, по всей длине патрона остаётся небольшой зазор.

ВЫВОДЫ DWJ

Преимущества патрона калибра .257 Roberts – мягкая отдача и высокая точность – подтверждены на практике. С помощью этого боеприпаса можно достичь высокой точности стрельбы. В сочетании с ружьём Varmint с оптическим прицелом на основе систем M 98, Winchester 70 или Remington 700 патрон калибра .257 Roberts по точности ничуть не уступает более популярным калибрам .223 Rem., .22-250 Rem. и .243 Win. Мы считаем, что патрон калибра .257 Roberts незаслуженно отодвинули на задний план. Он оптимально заполняет пробел между калибрами 6 мм и 6,5 мм – и это при относительно низких показателях давления газа.

Перевод Елены Скрипник

]]> http://www.safari-ukraina.com/articles/?feed=rss2&p=3079 6 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3065 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3065#comments Mon, 07 Sep 2009 10:06:16 +0000 Галина Еремина http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3065 ОЛЕГ ИСИЧЕНКО

Фото Олег Исиченко

Итальянцы прекрасно умеют делать не только классные автомобили, но и замечательное оружие. У итальянских ружей, которые отличаются строгими сдержанными линиями дизайна и тонкой гравировкой, множество поклонников по всему миру. Большой популярностью пользуются «итальянцы» и в Украине.

Тройка самых востребованных итальянских полуавтоматических ружей – это Benelli Raffaello, Beretta AL 391 Urika и Fabarm Lion H368. Они успешно используются не только на охоте и в спортинге, но и в стрелковых соревнованиях самого высокого ранга. У этих ружей много общего. Прежде чем взять какое-либо из них в руки, мы открываем кейс, который входит в продажный комплект. В кейсе функционального дизайна помещается шанцевый инструмент и всё, что может понадобиться на выездах.

Данные ружья отличаются большой вариативностью. Разумеется, возможна регулировка под конкретного стрелка. Можно приобрести ружья упомянутых марок для левши и выбрать различные виды покрытия коробок и гравировок. Все нюансы возможной комплектации ружей можно узнать из рекламных проспектов фирм-производителей и от продавцов-консультантов оружейных салонов, но объяснить особенности работы механизмов и дать сравнительную характеристику смогут не во всяком магазине.

В каждом из трёх ружей использовано множество оригинальных технических и технологических ноу-хау. Но если некоторые решения в чём-то совпадают, то работа механизма перезарядки и регулировки давления отводимых пороховых газов отличается принципиально.

В AL 391 Urika от Beretta принцип действия автоматики основан на отводе части пороховых газов из канала ствола. На предшественнике этого ружья – полуавтомате А390 – был впервые установлен запатентованный Beretta компенсационный клапан, регулирующий давление пороховых газов. Он и является изюминкой данной модели. Компенсационный клапан с пружиной смонтирован на газоотводном цилиндре впереди, это облегчает разборку ружья и исключает вероятность неправильной его сборки после чистки (такое случается, например, при сборке российского ружья «Бекас-авто»). Место расположения клапана позволило уменьшить размеры газоотводной системы и сделать цевьё изящным и удобным. Вместе с тем появились проблемы: затрудняется чистка газоотводного цилиндра с клапаном, а также исключена возможность увеличения ёмкости магазина. Компенсационный клапан AL 391 Urika позволяет автоматике надёжно работать с широким ассортиментом патронов с навеской дроби от 24 до 57 г.

В Lion H368, так же как и в AL 391 Urika, принцип действия автоматики основан на отводе части пороховых газов из канала ствола. Но вот регулирование отводимых газов осуществляется по-другому. Особенность данной конструкции заключается в применении специального полимерного кольца – эластомера. При выстреле отводимые газы надавливают на поршень особой формы (Pulse Piston), но одновременно с этим они воздействуют на кольцо из эластомера, которое, расширяясь, прижимается к стенкам газоотводящего цилиндра. Трение эластомера задерживает ход поршня. Эластомер

компенсирует давление пороховых газов, которые передаются из ствола через два отверстия в нём. Чем сильнее давят пороховые газы, тем больше расширяется эластомер, а следовательно, усиливается торможение. Эта система компенсации позволяет без проблем стрелять как лёгкими 28-граммовыми патронами, так и патронами Magnum с навеской дроби 56 г. Можно даже использовать заряды с навеской дроби 24 г, но в этом случае изготовитель рекомендует заменить пружину возврата на другую, более слабую.

Такая конструкция позволила сделать цевьё удобным в хвате и при необходимости легко увеличивать ёмкость магазина патронов калибров 12/70 до 7+1. Чистить компенсационную систему легко, что в конечном счёте положительно влияет на продолжительность и надёжность службы ружья.

А вот в ружье Raffaello производства Benelli работа автоматики основана на принципе инерционного действия, использующего кинетическую энергию отдачи при неподвижном стволе. Автоматика работает от инерционной пружины, установленной между корпусом затвора и его боевой личиной, запирающей патронник. Ружьё во время выстрела отдаёт назад, затвор (закрытый) под действием отдачи подаётся вперёд на расстояние до 4 мм (зависит от силы боеприпаса), сжимая инерционную пружину. Когда давление на инерционную пружину падает, та разжимается, отталкивая затвор назад и проворачивая боевую личину за счёт движения пальца личины по фигурному пазу, и отпирает затвор. Стреляная гильза выбрасывается, а новый патрон подаётся в патронник усилием возвратной пружины.

Инерционная система автоматики не требует регулировки, ружьё легко чистить, нет потерь мощности, присущих газоотводным системам. Этот механизм позволил фирме изготовить для Raffaello, на мой взгляд, самое изящное цевьё.

Традиционно считается, что инерционная система Benelli является наиболее надёжной, но и газоотводные системы не уступают в качестве и за время своего существования показали себя с лучшей стороны.

Все три рассмотренные модели надёжны в работе, прикладисты и элегантны. Выбор за вами, охотники!

]]> http://www.safari-ukraina.com/articles/?feed=rss2&p=3065 10 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3045 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3045#comments Mon, 07 Sep 2009 09:54:15 +0000 Галина Еремина http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3045 Д-р ЭЛЬМАР ХАЙНЦ

Фото DWJ

С ним позировал Уинстон Черчилль, став бессмертным на плакатах. Его название неразрывно связано с временами «сухого закона», контрабанды спиртных напитков и футлярами для скрипки – все это Thompson. Теперь на рынке появился новый полуавтомат с легендарным именем.

Наряду с полуавтоматическими моделями 1927 с удлинённым стволом, изготавливаемыми Thompson Center, торговое предприятие Transarms из Вормса выпускает на рынок собственный полуавтоматический пистолет-карабин Thompson. Оружие выполнено на основе классического корпуса 1928А1, снабжённого новым стволом и затвором – мы собираемся называть их здесь 1928trA1″ («tr» обозначает Transarms).

«РУЖЬЁ ТОММИ»

В Первую мировую войну началась разработка пистолетов-пулемётов для того, «чтобы быстро открывать огонь на поражение по врагам, внезапно выскакивающим из своих окопов и быстро пробегающим через узкую разделительную зону». Потом полиция использовала автоматы и в мирное время. В 20-е годы прошлого столетия разрабатывались новые модели автоматических пистолетов без учёта действующей во время войны формулы «просто и эффективно». В немецком рейхе только в конце 20-х годов автомат МР 28/II стал преемником МР 18/I. В США в середине 20-х годов Thompson с рукояткой спереди был введён в эксплуатацию в полиции.

Фирма Auto Ordonance возникла в 1916 году. Как первый Thompson модель вышла на рынок в 1921 году, 15 000 комплектов её деталей хватило на 20 лет. Темп стрельбы составлял 800 выстрелов в минуту. В 1921-1922 годах предпринимались также попытки выпустить оружие в Бельгии. Быстро прижившееся определение Tommy Gun оказалось настолько легко запоминающимся, что было запатентовано как торговая марка. Понятие «пистолет-пулемёт» (submachine-gun) всплыло только в 1923 году в каталоге Auto Ordonance.

Задуманная для военного использования модель в 1923 году имела более длинный ствол с собственным калибром .45. Длина гильзы была примерно 2,5 см, темп стрельбы оценивался 400 выстрелами в минуту. Бросающимся в глаза отличием была угловатая защита для руки в месте отдельной рукоятки. Оружие потерпело неудачу в финансовом плане.

Изготавливаемая приблизительно до 1949 года, а теперь снова выпускающаяся модель 1927 вышла на рынок в полуавтоматическом исполнении модели 1921. Частично здесь ещё использовался корпус 1921, на котором гравировалась соответствующая надпись.

Модель 1928 с цевьём от модели 1923 впервые появилась в начале 30-х годов в каталоге как Navy Model. У модели 1928АС имелся характерный дульный пламегаситель. Темп стрельбы – 700 выстрелов в минуту.

Если модель 1923 продавалась с трудом, то во время Второй мировой войны у Auto Ordonance не возникло трудностей со сбытом. Ещё в середине 1941 года в планах вооружения не было никаких автоматов, и на тот момент продалось около 400 штук вооруженным силам США. Потом возникла большая потребность в этом оружии для танковых частей. В апреле 1942 года модель 1928 была упрощена и принята в производство с более тяжёлым затвором как М1. Изготавливалась она фирмами Auto Ordonance в Бриджепорт, штат Коннектикут (847 991 экземпляр) и Savage в Утике, Нью-Йорк (539 143). Они опознаются по буквам «АО» и «S» перед серийным номером. Снова измененная в конструкции затвора модификация была выпущена как М1А1. У нее вместо бойка появился выступ в головке затвора, который Узиэль Гал перенял для своего УЗИ. В конце 1942 года были готовы первые прототипы М3 «Grease Gun», но классический Thompson ещё долго оставался частью вооружения пехоты США.

КОРОБЧАТЫЙ И БАРАБАННЫЙ МАГАЗИНЫ

Двухрядные коробчатые магазины имеют ёмкость в 10, 20, а позднее и 30 выстрелов. Классические барабанные магазины обозначались римскими цифрами в соответствии с вместимостью: на 50 выстрелов Type L и на 100 выстрелов Type C. Для заряжания просто отодвигается взводящий механизм. Крышку можно слегка приподнять. Затем магазин заполняется патронами с раздаточного механизма. Они укладываются в магазине по спирали. После заряжания крышка и взводящий механизм снова возвращаются в своё положение, а магазинная пружина взводится поворотом взводящего механизма на девять щелчков.

ПОЛУАВТОМАТ

Лежащее перед нами полуавтоматическое оружие имеет подвижный подпираемый затвор. Благодаря Н-образной детали

(Н-часть) обратный ход затвора притормаживается через 3,2 см пути. Н-образная деталь двигается через скос в затворе и при этом притормаживает его так, чтобы оружие деблокировалось, только когда пуля вылетит из ствола. Упрощенно говоря, эта деталь берёт на себя ту работу, которую на С3 и его гражданских отпрысках выполняют катушки и элемент управления.

Имеющееся оружие 1928trA1 массой 4,84 кг изначально было изготовлено Savage. На оружии есть штамп приёмки Георгом Голлем (GBG, гражданское) и полковником Роем Боулином (RLB), а также «пылающая бомба» департамента Ordnance Department. Приклад модели 1928trA1 съёмный, а не привинчен намертво. На оружии может быть размещён как коробчатый, так и барабанный магазины.

1928trA1 – достаточно своеобразный вариант известной системы. У неё упрощённая L-образная прорезь прицела (от Lyman) c ребристым стволом от второго варианта 1928trA1, который был изготовлен примерной серией в 400 000. При 27 выступах у неё было меньшее, чем у полуавтоматов, преимущество; тем самым подтверждается, что в отношении ствола речь идёт о новой, гражданской модели. Металлическая поверхность корпуса обработана стальной щёткой, что лишает её блеска классического воронения. В оружии есть компенсатор, отсутствующий на военной модели. Затвору, который вместе с рукояткой перезаряжания и Н-образной деталью весит 710 г, не хватает бойка 1928А1. На его месте у головки затвора прочный выступ, как у М1А1. Фактически затвор изготовлен заново. На Н-образной детали из латуни на существенно более тонких направляющих выступах обнаруживаются следы шлифования.

Модель 1928trA1 претерпевает некоторые изменения, которые делают невозможным возвращение к автомату. Устранён переключатель выбора огня. Расточка, сварная точка и болт на верхней части с соответствующими выемками или выступами в затворе и нижней части заботятся о том, чтобы не подошли никакие другие детали. Из-за этих изменений сборка стала немного тяжелее.

РАЗБОРКА С ТОНКИМ ЧУТЬЁМ

Разборка модели 1928trA1 простая, сборка возможна только с помощью шплинтового гонка (2 мм) или, за неимением лучшего, гвоздя. Они заменяют соответствующий инструмент

(«инструмент для снятия возвратных пружин»). Удаление магазина и проверка безопасности на барабанном магазине возможны только в том случае, если затвор находится в заднем положении. Задний подпружиненный болт (Frame Latch) на корпусе (Body) прижимается вверх, нижнюю часть (Frame) можно оттянуть назад. Дальше ничего не разбирается. Теперь нужно снять возвратную пружину (Recoil spring). Пружинная оправка (Buffer) прижимается вперёд и потом снимается вместе с пружиной. Теперь можно оттянуть назад затвор (Bolt) и снять его. Н-образная деталь ещё находится в рукоятке перезаряжания (Actuator); если последняя спереди, то её можно извлечь. Если рукоятка перезаряжания находится сзади, то её также можно вынимать. Сборка деталей затвора осуществляется в обратном порядке. При этом Н-образная деталь должна вкладываться с видимой стрелкой «вверх» (Up). Немного заедает введение возвратной пружины. Сначала она должна быть сдвинута на оправке как можно дальше и потом зафиксирована шпинтовым гонком. Если она введена в затвор и корпус, можно вытягивать шплинтовый гонок, введённый с правильной стороны. Он ещё не отслужил своё. Справа над спусковым крючком находится отверстие. Прерыватель нужно прижать как можно дальше вперёд, чтобы там стало заметным отверстие, в которое пойдёт гонок. Иначе нельзя будет сдвинуть нижнюю часть. Когда оружие собрано, гонок можно вытащить.

НА СТРЕЛКОВОМ СТЕНДЕ

Из модели 1928trA1, конечно, нельзя вести ни стрельбу по точечной цели, ни автоматный огонь длинными очередями. При одиночном огне она тестировалась сидя, на дистанции

25 м с боеприпасами от Fiocchi, Geco, Norinco, PMP, PMC, PPU и UMC по 10 выстрелов каждым.

Оружие стреляет очень приятно, но оказывается чувствительным к боеприпасам как с коробчатым, так и с барабанным магазином. Оно безупречно функционировало с боеприпасами Norinco, UMC и PPU. С этим боевым снаряжением круги рассеивания составляли от 4 (Norinco) до 8,5 см. Тем самым, оно попадает на один уровень с другими историческими автоматами.

Невоспламенение при не полностью заполненном барабанном магазине могло быть вызвано тем, что пружина взвода слишком крепко затянута. После чего повышенное сопротивление страгивания «сжирает» слишком много сил поспешившего затвора, и их не хватает потом для воспламенения. Порожнее прокручивание подавателя недвусмысленно говорит о том, что барабан пуст.

Модель 1928trA1 безупречно работает с коробчатым магазином, но с барабанным магазином едва ли получится без вывиха взять ружьё на изготовку сидя. У спускового крючка с массой срабатывания далеко за пять килограммов есть преимущество в мягкости спуска. Прорезь прицела оказалась очень удобной для пристреливаемых дистанций и давала чёткую картину прицеливания.

БОЛЬШЕ СПОРТИВНОСТИ, МЕНЬШЕ ПРИГОДНОСТИ К ПОЛЕВЫМ УСЛОВИЯМ

На стрелковом стенде оружие оказалось более пригодным для спортивной стрельбы, чем его предшественники. Смена магазинов очень хлопотная и требует больше времени, чем

позволит противник в условиях реального боя. До расположенной слева на корпусе рукоятки отделения магазина не просто добраться большим пальцем. Это касается также барабанных магазинов. Барабанные магазины, не использующиеся в спортивных целях, требуют дополнительной концентрации внимания. Передняя и задняя части легко различаются благодаря рукоятке взвода. К тому же направляющие кромки – различной ширины. Вводящийся сбоку магазин должен надёжно зацепиться за крепёжный рычаг, иначе он снова выскочит на другую сторону. Так что коробчатые магазины – это более безопасный и пригодный к соревнованиям вариант. С обоими магазинами необходимо точное заталкивание на направляющие планки. Jet Funnel был изобретён позднее. Для сравнения МР 38 (пустой 4,4 кг), хотя и стреляет более слабыми патронами 9 мм х19, но легко принимает в раструб на магазинном стержне даже перекошено насаженный магазин. Так же обстоит дело с МР 44 (пустой 4,3 кг), патрон которого значительно превосходит .45 ACP. Сравнение, может быть, неудачное, так как это оружие было разработано намного позднее. Но в лихорадке боёв последней мировой войны это было неважно. При тактической смене магазина – прежде всего, МР 44 – с «ружьем Томми» на руках оказываются относительно плохие карты.

ВЫВОДЫ DWJ

Модель 1928trA1 – прочный, тяжёлый автомат на основе «ружья Томми». Он возник на базе использования классических деталей и имеет

собственные конструктивные особенности. Немного чувствителен к боеприпасам, он постоянно даёт хорошие круги рассеивания. К тому же стрельба из такого исторического оружия со слабой отдачей доставляет истинное удовольствие.

Перевод Виктории Алексиевой

]]> http://www.safari-ukraina.com/articles/?feed=rss2&p=3045 3 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3027 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3027#comments Mon, 07 Sep 2009 09:46:05 +0000 Галина Еремина http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=3027 АЛЕКСЕЙ СМЕХОВ

Фото Иван Лазарев

После изнурительно-затяжной переписки мы наконец получили приглашение посетить Горно-Алтайский биосферный заповедник – место уникальное и даже таинственное.

Письмо было самым обыкновенным, но заканчивалось оно несколько неожиданно. Приглашающая сторона в изысканной форме просила привезти, «если, конечно, возможно, побольше лески диаметром 1,0 мм; металлические спиннинговые удилища типа «Ленинградских»; катушки «Невские» и крючки разные, в основном якорьки самые крупные». Кроме того, нам ненавязчиво предлагали «оказать посильную помощь сотрудникам заповедника, остро нуждающимся в одеялах ватных полуторных и в постельном белье».

Первая просьба нас воодушевила, вторую мы расценили как предоплату за будущее гостеприимство, а вот заключительная приписка нас опечалила. Оказывается, на всей территории заповедника «…действует и строго соблюдается сухой закон». По почерку, каким было начертано печальное известие, мы сразу смекнули, что это не просто информация к размышлению и даже не просьба, а крик о помощи.

Цель нашего путешествия – Телецкое озеро, а точнее, обитающие в нём легендарные «горные» таймени. Дошедшие до нас вполне достоверные слухи свидетельствовали о том, что стокилограммовые гиганты в озере вовсе не редкость, и ловятся они здесь довольно часто. А ради такого трофея любой настоящий рыболов готов пуститься во все тяжкие. Посему предстоящее путешествие не устрашило нас нисколько. Эх, не знали мы, что нас там ждёт!

Дорога предстояла дальняя и многотрудная. И об этом следует рассказать более подробно, дабы неискушённый читатель хотя бы попытался представить, каким опасностям подвергает себя истинный любитель рыбной ловли и на какие лишения готов он пойти ради осуществления заветной мечты.

До Москвы добрались быстро и с максимальным комфортом. Вечерним рейсом вылетели в Барнаул, но через пять часов лучший в мире самолет Ту-104 приземлился где-то под Астаной.

Как только шасси лайнера коснулись земли, в салоне материализовалась стюардесса и, вымученно улыбаясь, попросила всех на время дозаправки, минут на тридцать, покинуть салон, но далеко не расходиться и внимательно слушать объявления диспетчера. Куда здесь можно было бы разойтись – непонятно: во все стороны, от горизонта до горизонта, лежала плоская, как сковорода, жаркая степь, и мириады мух носились по ней, ища покоя, прохлады и пищи.

Ни через полчаса, ни через три диспетчер не проронил ни слова. Всё это время, слоняясь по душному зданию аэровокзала, мы гадали о причинах столь упорного молчания. А ещё через три часа зловещей неизвестности среди пассажиров рейса Москва – Барнаул – Хабаровск поползли нехорошие слухи. И тут же сформировался «комитет поиска истины». Воинствующие активисты новорождённого народного движения решительно направились к самолёту, одиноко поблескивающему в мутном мареве целинной степи.

Возле борта суетился технический персонал. Один из мастеров, взобравшись на стремянку, с помощью паяльной лампы и киянки клепал крыло.

- Куда спешите? Щас подрехтуем, и пойдёт как новенький! Это ж машина уже сорок лет летает!

Оставшиеся четыре часа полёта мы провели в напряжённом молчании, прислушиваясь к реверберациям двигателей и с опаской поглядывая на вибрирующие крылья.

Никогда я не любил воздушный транспорт, полагая, что летать в облаках – не людское дело, но пять суток болтаться в поезде – то ещё удовольствие! Особенно если поезд такой, каким мы добирались из Барнаула до Бийска. Десять часов безумной тряски в купе без двери, с окном без стекла, без традиционного чая и вообще без воды и каких-либо удобств временно изменили моё отношение к гражданской авиации.

Остаток пути можно было преодолеть опять же по воздуху, на вертолёте или частично по воде – вверх по реке Бие до Турочака, а там уж как получится. Естественно, мы выбрали вертолёт. Но после длительного выяснения расписания полётов оказалось, что ближайший винтокрыл вылететь может только дня через три или четыре, а то и через пять. И мы отправились на причал.

Плоскодонный водомёт «Бийск-1», нетерпеливо рыча и отплевываясь пенными струями, готовился к отплытию. Народу в него набилось – что селёдок в бочку. А всё потому, что «Бийск-2», второе и последнее местное пассажирское судно, где-то обломался, и когда ещё выпадет возможность выбраться из Бийска по воде, никто не знал.

Спотыкаясь и перепрыгивая через дрейфующие навстречу бревна, мы плыли долго и неудобно, с частыми остановками «по требованию» у призрачных деревень и одиноких, вросших в землю бревенчатых изб. Казалось, конца этому заплыву не будет никогда.

И всё-таки до Турочака мы добрались! И здесь нам несказанно повезло – ровно через час прямо от причала и в нужном направлении отходил автобус, точно такой, на каком Глеб Жеглов гонялся за Фоксом. А за рулём сидел «Шарапов» – черноволосый молодой парень в вылинявшей военной гимнастёрке и с папиросой в зубах. Зато у нас появился шанс ещё сегодня успеть на пароход и к вечеру доплыть до посёлка Яйлю, где и находилось управление заповедника.

Кряхтя и скрипя, содрогаясь и дёргаясь от непомерных усилий, автобус тащил нас в горы со скоростью 3 км/ч. Но ехать было лучше, чем идти. В этом мы убеждались каждый раз, когда, преодолевая очередной перевал, водитель безапелляционно рекомендовал пассажирам покинуть салон, прихватив с собой документы и ценные вещи. Как же это непросто – тащить на себе по крутым горным склонам снасти и канистры с «гуманитарной помощью». Но какие виды открывались перед нами – фантастические, волшебные! Однако рассказывать об этом бессмысленно – всё равно что пытаться словами описать красоту музыки.

В посёлок Артыбаш, что разместился там, где заканчивается Телецкое озеро и начинается река Бия, автобус въехал аккурат, когда белый пароход набрал пары и, испустив прощальный гудок, скрылся за лесистым отрогом. Солнце уже упало за высокие горы, и стало ясно, что ещё одной бессонной ночи не избежать. И заночевали мы под ветхим навесом «рюкзачной», на дощатых узких полках, со всех сторон открытых высокогорным ветрам. Было неудобно и холодно, но счастье казалось таким близким…

Как бы то ни было, а через 15 часов, на пятый день путешествия, пароход – не такой уж и белый, каким казался издалека, – высадил нас в Яйлю.

Вопреки ожиданиям никто нас не встречал, но мы быстро сориентировались и уже к вечеру обосновались в новом, бело-лиственничном душистом трёхкомнатном срубе с печкой и открытой верандой. А с утра принялись «наводить мосты», заводить нужные знакомства и искать компаньонов. Нам-то и надо было всего ничего: лодка с мотором, запас бензина и надёжный проводник. Однако осуществить наши незатейливые желания оказалось не так-то просто.

Жизнь на берегах Телецкого озера текла по особым, неведомым нам законам. Здесь все зависели друг от друга, но никто никому ничего не был должен и каждый существовал сам по себе. Здесь не запирались двери, на них просто не было соответствующих приспособлений, и гости могли появиться неожиданно, в любой час дня или ночи. Ночью – чаще.

Именно по ночам, заедая «гуманитарную помощь» тушёнкой, под треск поленьев в печи, мы вели томительно долгие и бесплодные переговоры ни о чём. Впрочем, ночные посиделки долгими казались только нам. Время в этом зачарованном краю давно потеряло своё физическое значение, полностью перейдя в категорию философскую. Слова «вчерась», «ноне» и «завтря» конкретно ни о чем не говорили, а лишь указывали на временную направленность событий относительно текущего момента.

Оказывается, приехали мы не в лучшее время. Конечно, тайменей в озере полным-полно, но ловились они «вчерась» (месяца три тому, в мае, а может, и в апреле…). Не так хорошо, как «ране» (за пару лет до нашего приезда), и не такие крупные, но ловились.

И вот в одну из таких бесперспективно долгих ночей, когда надежда нас уже почти покинула, перед нами нежданно нарисовались радужные перспективы. После трёх тостов «за знакомство» выяснилось, что «ноне» (всего-то две-три недели назад) «высмыкнул один на мыша семипудового таймеша, да! Но когда это было… Кстати, он (рыбак Вена Удавленников), точно пойдёт в проводники, вот только щас с покосом управится – и пойдёт, и с радостью, а места он знает, кто ж их тут не знает?.. Покосит, просушит сено и пойдёт, любой бы пошёл, если б не покос. Да!»

«Да» вовсе не подтверждало правдивость высказанной мысли, не означало согласия и тем более не удостоверяло договорных обязательств, а всего лишь выражало внутреннее удовлетворение собой. Мы уже знали об этой особенности местного диалекта, но всё равно верили тому, что слышали. Очень уж хотелось верить!

Десять дней прошли в томительном ожидании завершения покоса. Но времени зря мы не теряли. Я не буду рассказывать, как мы охотились за двухкилограммовыми хариусами; как с десятиметровой глубины ловили вприглядку полупудовых налимов; как пятикилограммовые окуни ломали наши модные удилища, будто спички. Не за тем мы забирались в эту тмутаракань.

И вот утром одиннадцатого дня нас посетил Вена Удавленников. Хорошо, что не ночью! Вид гостя полностью соответствовал его имени и фамилии, и, по всей видимости, вызван был вовсе не затянувшимся сенокосом. Пациент явно нуждался в «реанимации».

После краткого курса интенсивной терапии, когда лицо будущего гида начало приобретать более-менее естественный цвет и выражение, заговорили о главном. Пока мы наперебой уговаривали, улещивали и обещали, Вена молча косил кровавым глазом на пустую кружку. В конце концов сердце мое дрогнуло и я плеснул ему «микстуры». Больной влил в себя лекарство, оживился и произнес:

- Да! Завтря, да!

- Нет! Только не завтра! – закричал я, физически ощущая, как заветная мечта растворяется в целебных испарениях. – Сегодня! Сейчас же! Немедленно!

Не сговариваясь, мы подхватили обмякшее тело и потащили вниз к причалу, где на берегу громоздились видавшие виды, помятые о камни «Прогрессы» и «Казанки».

Пока, следуя невнятным указаниям, мы отыскивали нужную лодку, стаскивали её в воду, бегали за мотором, потом за канистрами и баком с бензином, потом за веслами, за снастями, вещами и продуктами, Вена сидел у воды, не моргая смотрел вдаль, махал руками и что-то шептал. Шаманил, однако. А быть может, тайменей приманивал, тут и такое практикуется. Очнулся он только в лодке, но ненадолго. Когда мотор взревел на холостых оборотах, наш чичероне, пытаясь стать на ноги, скомандовал: «Вверх, к Чулышману!», ленинским жестом указал направление, рухнул на пайол и захрапел.

Ориентируясь по розовым ледникам величественной Белухи, мы плыли не спеша, любуясь живописными водопадами и многочисленными горными потоками. А под вечер наш проводник, совсем придя в себя от «покоса», уже правил к улову, выбранному им по признакам, нам неведомым.

- Становиться будем. Держись! – крикнул он, газанул и на всем ходу пустил лодку в берег.

Со страшным скрежетом «Прогресс» вылетел на сушу. Мотор ударился о камень, выскочил из воды, захлебнулся и заглох. И разлилась вокруг оглушительная тишина. Только где-то вдалеке сонно бормотал ручей и где-то, не видно даже где, мирно плескалась рыба.

- Приехали! – торжественно объявил Вена, несказанно радуясь своей выходке.

Пока мы готовили снасти, он обустраивал лагерь, поглядывая на нас с жалостью. А когда рыбаки разбрелись в стороны, Вена махнул им вслед и проворчал:

- Ну, дети, ей-богу!

Я остался у лодки, рассудив, что утро вечера мудренее, но когда вернулись мои товарищи, понял, что ошибся. Игорёк принёс штук пятнадцать хариусов, самый крупный весил явно больше двух килограммов. А Витька приволок по воде десяток посаженных на кукан трёхкилограммовых окуней. На Вену улов не произвёл

никакого впечатления, а вот снасти его заинтересовали. Он долго рассматривал DAM’овский телескоп, удивлённо крутил огромными пальцами малюсенькую безынерционку, а намотанная на ней леска невиданной здесь толщины 0,16 мм его явно развеселила. Правда, к трёхсантиметровым воблерочкам, которые так понравились хариусам, Вена отнёсся с почтением. И тем не менее выводы он сделал неожиданные:

- Ну всё, хорош бузить! – сказал он. – Не баловничать приехали!

И достал Вена свою снасть: могучее железное удилище с наварными подшипниковыми втулками вместо пропускных колец, с инерционной катушкой величиной с блюдо и с молочно-белой леской, толстой, как бельевая верёвка. Ко всей этой конструкции он торжественно семью узлами привязал «мыша» величиной со свой кулачище. («Мышом» в Сибири называют особого рода искусственную приманку – чурбачок, обтянутый беличьей шкуркой, к низу которого для остойчивости прикреплён кусок свинца, а сзади три огромных тройника – как бы хвостик и две лапки. Плывёт эта приманка поверху, иногда на волне подныривает, точь-в-точь как зверушка живая.)

Оглядел Вена свою снасть с нежностью, огладил «мыша» натруженной дланью и направился к воде. Размахнулся по-богатырски и запустил «мыша» метров на шестьдесят. Первый заброс, второй, третий, вправо, влево, и всё не сходя с места, и всё впустую, час, полтора… Солнце уже коснулось мохнатой вершины хребта, густая тень уже легла на воду, а Вена неутомимо, с ожесточением всё хлестал и хлестал озеро.

Вечер был тихий, гудел огонь в костре, кипела уха в котелке, а с берега доносились будоражащие звуки: «вжжжж» – полетела приманка, «бульк» – упала в воду, «взиик-взиик» -

закрутилась катушка. И так раз за разом. Но вдруг эта последовательность нарушилась. Вместо очередного «бульк» раздался оглушительный всплеск, и тут же неистово завизжала, застучала катушка и неприятно заскрипела галька. Мы бросились к рыболову. Тот стоял по пояс в воде, а его несгибаемый спиннинг то гнулся дугой, то вытягивался в линию с леской. Вена пытался подмотать леску, но катушка вырывалась из рук, и, чтобы остановить барабан, приходилось держать рыбака двумя руками, а рыба тащила его в воду. Ещё несколько шагов – и обрыв в бездну.

- Брось спиннинг! – закричал Витька. Мы действительно здорово испугались. Ведь посещали местное кладбище, где лежат в основном женщины, потому что все мужики покоятся в озере.

Вена только набычился и замотал головой. Но здравый смысл всё же возобладал над рыбацким азартом. Вена отпустил катушку и, оскальзываясь, попятился. На берегу он не глядя сунул мне в руки спиннинг, а сам обмотал лесу вокруг руки поверх куртки и приказал – крути!

Дело пошло веселее. Вена, пятясь, подтаскивал рыбу, вновь перехватывал леску и отступал на два-три шага, а я выбирал слабину. Постепенно, по метру, по полметра мы подтягивали добычу к берегу. Казалось, ещё чуть-чуть – и одолеем её. Но не тут-то было! Словно опомнившись, рыбина бросилась прочь от берега, да так резко и мощно, что Вена, мужчина отнюдь не субтильного сложения, чуть с ног не свалился. И вновь завизжала катушка, и вновь изогнулось и забилось в руках несгибаемое удилище. Остановить рыбу не было никакой возможности, она была явно сильнее нас. И уже когда мы смирились с поражением, чертовка остановилась. Не мешкая, Вена возобновил буксировку. И всё началось сначала. Мы тащили леску на берег, а рыба – в воду. Туда-сюда, туда-сюда: старинная рыбацкая забава – перетягивание каната. После четвёртого тура, когда стало ясно, что снасть не подведёт, мы навалились на неё всей командой.

- Конь!.. Ну, конь!.. Точно, конь! – приговаривал Вена, подтаскивая уставшую рыбу.

Почему «конь» я понял, когда двухметровый таймень, разбрасывая гальку, брыкался у наших ног и бил о землю лобастой, тяжёлой, как у коня, башкой. Вскоре он умаялся, и мы смогли его рассмотреть. Бархатистая тёмно-вишневая, широкая, как у атлета, спина, розовая зубастая пасть, алый хвост, золотистое тугое брюхо, крутые бока, и по всему телу россыпи радужных искр. Чудесная рыба, волшебная! Вот только глаза нехорошие – хищные, злые, надменные, с мстительным прищуром, одним словом – лютые.

- Вот так! – сказал Вена, раскуривая папироску. – Четыре, а то и с половиной будет.

Он имел в виду вес в пудах. Мы не возражали.

Уже ночью, когда доедали уху, Вена поведал, что живёт в озере царь-рыба: «Никто её не видал, но все это знают – немыслимых размеров тварь, злющая, как сто чертей! Когда дикует, лодку одним хвостом переворачивает легко. Зимой лёд взламывает. А сколько овец и телят утащила, когда те в воду заходили попить… Что ты! Бывает, плюхнет посеред озера, а брызги до берега летят! Да».

Проснулся я раньше всех. Солнце ещё не взошло из-за гор, и стекающий к воде туман накрыл озеро. Утомлённый вечерним поединком Вена храпел, обнимая свой несгибаемый спиннинг. Осторожно, стараясь не потревожить таймешатника, я высвободил снасть и направился к берегу. Удилище было неудобным (вчера я этого даже не заметил!) и тяжёлым. Один только «мыш» весил граммов двести пятьдесят. Но не нашими же пижонскими снастями ловить царь-рыбу!

Первый заброс не получился, второй тоже, приманка летела не туда, куда я хотел. А целил я прямо перед собой и немного правее, где обрывалось туманное облако и где, как мне казалось, чуть шевелилась вода. Третья попытка оказалась удачной. «Мыш» улетел метров на сорок, слёту ушёл под воду и… не всплыл. Я выбрал слабину, дернул удилищем, желая поднять приманку на поверхность, но результата не последовало, только катушка взвизгнула и натянулась леска. Я дернул сильнее – бесполезно! Что такое? Топляк что ли принесло водами Чулышмана? Я не первый год рыбачу и «мёртвый» зацеп от рыбы отличить умею, но тут что-то не складывалось. Понимаю, что приманка засела накрепко, но чувствую, что не топляк там и не камень. Почему же стоит как вкопанный? Я стравил немного лесы, обмотал вокруг руки, поднатужился и попятился. И поддался топляк, сдвинулся на пару сантиметров. Изловчившись, ухватил леску рукой, а она аж гудит от напряжения.

«Нельзя так! Хочешь тащить – тащи, но в руки не бери!» – за спиной стоял Вена и, щурясь от папиросного дыма, наблюдал за моими действиями. С радостью протянул ему удилище. И тут как рвануло! Я упал, кажется, меня даже по камням протащило. Леска впилась в куртку и больно сдавила руку. Но Вена успел подхватить спиннинг.

Удилище билось, вырываясь из рук, барабан выл и крутился, как центрифуга. Пытаясь затормозить катушку, Вена в кровь разбил пальцы, но сделать ничего не смог. Леска уходила в пучину с неправдоподобной скоростью. Ещё несколько секунд – и на катушке ничего не останется! Я оглянулся. С перекошенным от напряжения лицом Вена продолжал борьбу. И в этот момент на берег выскочили Витька с увесистой дубиной наперевес и Игорёк с ножом в руке.

- Режь! Леску режь! – приказал я.

- Р-р-р-р! – совсем по-звериному зарычал Вена, пытаясь прикрыть собой снасть. – Уйди-и-и! Гад!

Кого он имел в виду, я не понял. Да и не важно это было, потому как катушка вдруг остановилась. Вена сбежал в воду, наматывая на барабан излишек лесы. Затем, подтащив рыбу, вновь выбрал слабину. И так несколько раз подряд. Минут за сорок он отвоевал метров пятнадцать лески. А потом рыба упёрлась – и всё тут! Ничего с ней нельзя было сделать! Вена, обмотав леску вокруг себя, пытался тащить добычу ползком, мы его подталкивали и тянули, как в сказке про репку. Безрезультатно. И вдруг леска провисла и медленно пошла вдоль берега. И только собрался Вена из неё выпутаться, как последовал рывок такой силы, что наш гид заскользил по гальке, как по льду. Но тут же остановился и израненными руками принялся быстро-быстро выхватывать из воды леску, пока не выскочила на берег ободранная обманка, звякнув о камни обломанными тройниками. И всё кончилось.

- Что это было? – спросил Игорёк.

- Царь-рыба, однако. Да! – ответил Вена, и, опираясь на спиннинг, побрёл прочь.

Оружейники прошлого были уверены, что у некрасивого оружия и судьба будет несчастливой. Наверное, это утверждение справедливо. Но что касается литья пушек, то их эстетические качества были обусловлены прежде всего самыми жесткими требованиями, прописанными в царских указах. Петр I, не умевший, как известно, говорить намеками, так и писал: «А коли мастеры учнут пушки лить кривороты и со всякими охулками, быть тому повешену». Как тут не понять! Отливали, как выпивали – с толком, с чувством, с расстановкой…

ДЫРКА, ОБИТАЯ БРОНЗОЙ

Мастера-пушкари всегда высоко ценились на Руси, причём их работа окружалась плотной стеной таинственности и мистицизма. Шутка ли – заниматься делом, от которого зависела боеспособность отечества, человеческие судьбы и своя собственная. Профессия «литца», как в старину называли пушечных дел мастеров, была наследственной, чему пример – славные династии Булгаковых, Кречетниковых, Чоховых.

Каждый мастер знал себе цену и хранил свои профессиональные секреты в глубокой тайне, отделываясь от любопытствующих расхожей среди пушкарей фразой: «Возьми дырку, обей её бронзой и получишь пушку». Связанный с таинством превращения металла в орудие смерти, оружейник владел не только семейными рецептами отливок и оригинальной манерой исполнения. Для создания столь грозного и монументального оружия требовались уже не ремесленные навыки, а поистине универсальные знания. Каждый пушкарь был одновременно конструктором, плавильщиком и специалистом по кладке печей. Он должен был знать математику, физику и химию, чтобы проводить необходимые расчёты; составлять рецептуру сплавов и судить о степени готовности металлов. И наконец, он самостоятельно изготавливал специальные формы для литых надписей, орнаментов и украшений, а это, в свою очередь, требовало от него художественного вкуса и соответствующих умений.

Разумеется, подобная школа профессионалов не могла возникнуть в одночасье и по высочайшему указу. Истоками её послужило многовековое искусство литья бронзовых храмовых колоколов, в котором издавна сложились оригинальные технологии и декоративные приёмы. Правда, на самом раннем этапе производства артиллерийского оружия, когда создавались так называемые «тюфяки» (от турецкого «туфенк» – ружьё), в таком «культурном багаже» особой надобности не возникало. Стволы «тюфяков» склепывали из кованых полос железа и соединяли их железными обручами по типу бочонков. Такие орудия были и внешне несуразными и ненадёжными – нередко они разрывались при первом же залпе, не выдерживая давления пороховых газов. Начиная с середины XV века стволы пушек стали отливать из бронзы, вот тут-то и пригодилась техника литья, позаимствованная у колокольных дел мастеров.

БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ

Первые русские бронзовые стволы были связаны с именами талантливых самоучек Федьки Пушечника, Якова, Вани и Васюка (именно так они и подписывали свои пушки). Однако первый пушечный завод под названием «Пушкарская изба» и регулярное производство бронзовых орудий появилось только с приездом в Россию по приглашению Ивана III в 1475 году итальянского архитектора и военного инженера Аристотеля Фиорованти, автора Успенского собора на территории Кремля. Орудия поначалу отливались по итальянским образцам, и стволы имели слегка коническую форму, обычно с двумя цилиндрическими приливами (т.н. цапфы, или ветлюги) в центре тяжести, которые передавали часть отдачи лафету и помогали вертикальной наводке.

К середине XVI века конструкция пушек усовершенствовалась ещё двумя функциональными деталями – скобами и винградом. Скобы (они же «дельфины» и «уши») помещались в верхней части ствола и служили для подъёма орудия на лафет, а винград (репей, шишка) – утолщённый стержень на тарели ствола – применялся для вертикальной наводки, а также для перемещения орудия из боевого положения в походное, и наоборот.

Несмотря на то что формы этих элементов были чётко обусловлены функцией, это не мешало литейщикам превращать их в декоративные украшения в виде растительных орнаментов и причудливых животных – грифонов, диковинных рыб, драконов и т.п. Может показаться, что все эти фигурки и завитки создавались красоты ради, но на самом деле они помогали как можно точнее прицеливаться.

Что же касается технологии литья, то к пушечной бронзе предъявлялись несколько иные требования, чем к колокольной. В ней мастера искали сочетание достаточно высокой твёрдости с необходимой вязкостью. Сопротивление износу, максимальная плотность литья, стойкость к коррозии – вещи само собой разумеющиеся для боевого оружия, но по тем временам не очень-то легко достижимые. Путём многочисленных проб и ошибок литцы нашли оптимальное соотношение металлов: 89-91% меди и 9-11% олова. Плавили пушечную бронзу в открытых печах, растопленных древесным углём. Расплавленный металл постоянно перемешивали, а когда его температура достигала 1100-1500 0С, тонкой струйкой заливали в подготовленную глиняную форму – дырка обрастала бронзой, что, в общем-то, соответствовало шутливому пушкарскому совету.

Причём для оружейника чрезвычайно важна точность изготовления модели. Выглядело это так: стержень обматывали льняным канатом, затем покрывали глиной, а сверху расплавленным воском. По восковому слою наносили все лепные (тоже из воска) украшения и надписи, выполненные в зеркальном отображении. После этого воск густо обмазывали жиром и снова покрывали толстым слоем глины. Когда глина хорошо высыхала, мастера осторожно удаляли верёвку, а потом и стержень.

Вокруг заготовки разжигали костры. Под действием высоких температур воск постепенно вытапливался, а глиняный монолит приобретал прочность камня. Получалась готовая форма для литья, которую укрепляли железными полосами. Точно по центру формы с чрезвычайной осторожностью устанавливали железный сердечник – он занимал место будущего канала ствола. Если стержень устанавливали криво, то стенки пушки получались неравномерными по толщине и такое орудие при стрельбе могло разорваться. Затем в форму заливали расплавленный металл и, когда он затвердевал, форму разбивали, добывая из неё чушку. В этом полуфабрикате ещё отсутствовало запальное отверстие, его высверливали позднее. Пушку очищали от наплывов бронзы, прочеканивали рисунок, полировали. На основе одной формы, можно было отлить одно-единственное орудие и на его изготовление обычно уходило от года до полутора лет.

Изготовленная пушка обязательно должна была пройти испытания. Её заряжали максимальным зарядом, и сам мастер делал три выстрела. Известны случаи, когда плохо сделанное орудие разрывало на куски, и мастер погибал. Если испытания заканчивались успешно, то на тарельной части ставилось особое клеймо – знак того, что пушка принята на государственную службу.

АСПИД ШТУЧНЫЙ

Индивидуальный стиль работы мастера проявлялся в основном не в процессе отливки, а на стадии формовки модели. Оружейники тогда не знали стандарта и никогда не повторяли не только чужие образцы, но и свои собственные. Готовые орудия отличались не только внешним убранством – практически все их боевые и технические характеристики зависели от воли и знаний мастера. По собственному усмотрению он назначал длину, толщину, калибр орудия, его наружные очертания и, разумеется, характер декора. Присваивая пушке то или иное пышное название («Гамаюн» «Аспид летучий», «Онагр», «Барс» и т.п.), мастер тем самым подчёркивал, что она является единственной и неповторимой.

Между тем именно эта уникальность стала ощутимой помехой в дальнейшем развитии артиллерии, ведь для каждой пушки требовались особые ядра, которые в походах легко бывало перепутать, не имея специальных навыков в обслуживании.

«Непотребно многие имена пушкам давать и тем величину ядра трудиться узнавать, – говорилось в петровском указе 1701 года. – У многих пушек великое разделение является, и хотя многие пушки одинаковы имена имеют, но однакож неодинаковыми ядрами стреляют». Царь приказал, чтобы впредь пушки изготавливались исключительно по чертежам – одной длины, одного веса, и чтобы детали «ни чертою более или менее назначенного были». Отныне пушкарям вменялось в обязанность перед началом работы составлять подробный чертёж ствола, который утверждался лично государём, а также смету и пояснительную записку к ней, т.н. «сказку».

Вся артиллерия при Петре была подразделена на полковую, осадную и крепостную, причём на 50 лет раньше, чем в Западной Европе, была создана конная артиллерия. Для каждого вида артиллерии предназначались заряды определённого калибра, а для их транспортировки впервые в артиллерийской практике стали применяться зарядные ящики.

ХРАНИ МЕНЯ, МОЙ ТАЛИСМАН

Для всей средневековой культуры характерной чертой был символизм, позволявший скрывать за внешним знаком множество значений и смыслов. Поэтому весь характер пушечных украшений являл собой систему изобразительных знаков, выполнявших, в первую очередь, функцию своеобразного оберега. Главными персонажами декора, аллегориями удачи, воинской доблести и справедливости были лев и единорог. По контрасту c ними на стволе орудия присутствовали знаки зла и насилия – аспиды (змей свертной или змей летучий), волки, медведи и ехидны. Птицы ассоциировались с жизнью и долголетием, например, павлин служил символом возрождения, сирин («пернатая дева») – райского блаженства, а сокол, кречет, гамаюн и ястреб олицетворяли силу и стремительность. По именам всей этой фауны и называли мастера отлитые ими орудия.

Например, один из самых прославленных мастеров Андрей Чохов, автор всем известной Царь-пушки, шедевра бронзолитейного искусства, установленного в Кремле, избирал в качестве своих «фирменных» элементов декора гвоздику и шестилистник (символы победы), а в растительный орнамент обязательно включал изображения дельфинов, как аллегорию спасения.

Для оформления пушечных стволов также использовались геральдические мотивы, а с середины XVII века декор дополняют изображением православного креста, справа от которого находится копьё, слева – трость. Некоторые мастера славились своим талантом в изображении людей. Например, на правой стороне уже упомянутой Царь-пушки имеется изображение царя Федора (заказчика пушки) в полном царском облачении, едущего верхом. Кстати, название орудия идёт не от его грандиозных размеров (длина – 5,34 м, калибр – 89 см, вес – 2400 пудов, или 40 т), а именно по причине размещения на нём царского лика.

КОЛОСС ЧУГУННЫЙ

Уже в XVI веке началась частичная замена бронзы чугуном, а после 1700 года пушечные производства стали строить поближе к местам залегания руд – в Олонецком крае и на Урале. Здесь изготавливали и орудия и ядра, используя при этом новый способ формовки пустотелых и массивных предметов – по разъёмным моделям. Так что ко времени нашествия Наполеона на вооружении русской армии уже преобладали чугунные пушки, хотя сохранялись ещё и бронзовые. Чугунная пушка-гигант, отлитая в 1869 году на Пермском чугунно-пушечном заводе, превосходила по многим параметрам классический бронзовый образец, установленный в Кремле. Чистый вес её составил 2700 пудов, а калибр – 20 дюймов. При литье столь грандиозного технического сооружения литейщики проявили большую смелость и необычайное мастерство. Дело в том, что чугунные пушки, отлитые по разъемным моделям, грешили существенным недостатком – чугунный канал ствола получался рыхлым и непрочным, так как его затвердевание шло от наружных слоёв к внутренним.

Поэтому литейщики совершенно изменили технологический процесс: они стали охлаждать водой внутреннюю часть отливки, а наружную – утеплять, зарывая опоки (формы для литья) в землю. Этот способ гарантировал получение мелкозернистого и прочного чугуна, однако был сопряжён с огромным риском: при прорыве воды через центральный стержень и соприкосновении её с такой огромной массой жидкого металла мог произойти колоссальный взрыв. Но все расчёты литейщиков оказались точными, и отливка получилась в полном соответствии с замыслом: прочность чугуна внутреннего слоя достигала 30 кг/мм2, в то время как прочность среднего слоя – всего лишь 10 кг/ мм2.

НАШИ ЖЁНЫ – ПУШКИ ЗАРЯЖЁНЫ

Первоначально пушки заряжали пороховой мякотью – смесью измельчённых в порошок селитры, серы и угля. Правда, уже в XV веке от мякоти пришлось отказаться, поскольку при перевозке и хранении нарушался её состав, утрачивая свою однородность. На смену этой смеси пришёл комковатый чёрный порох, сила которого «происходит от жара серы и холода селитры». Но кроме них чёрный порох содержал ещё и уголь, и в этом же документе приводятся такие сведения: «Уголь добывают обжиганием в пекарных печах сосны или липы без сучьев. Составленные части измельчают деревянными пестами, а затем пороховую массу сжимают в комья в небольших горшках и сушат. Потом комья размалывают на мелкие кусочки».

В XVII столетии комковатый порох уступил место зернённому, что сделало его более однородным и позволило уменьшить массу зарядов. Для лучшей сохранности и удобства порох фасовали в полотняные мешочки – картузы. С начала XIX века до введения нарезных орудий применяли порох с размерами зёрен около 2,5 мм в диаметре.

Одновременно использовались и пушечные ядра, причём самые первые делали из кирпичного железа и свинца, а для больших орудий – из каменных глыб. Начиная с XV века стали отливать ядра из чугуна, используя в этом процессе земляные или металлические формы (перед стрельбой их обычно нагревали на огне). С появлением в середине XIX века бронированных судов, против которых были почти бессильны разрывные снаряды, вновь вспомнили о литых пушечных ядрах. При обороне Севастополя в 1854-1855 гг. против броненосцев с успехом использовали ядра из закалённого чугуна.

В конце XVII века на смену ядрам пришли разрывные снаряды – бомбы и гранаты. Поначалу ими стреляли только из короткоствольных мортир и гаубиц, но в XVIII веке бомбы стали использовать и при стрельбе из пушек. Кстати, старинные снаряды различались только по весу: до пуда – гранаты, свыше пуда – уже бомбы; и те и другие – полые. Отливали их из чугуна, оставляя полость для пороха и отверстие для зарядной трубки, выточенной из дерева. По сути зарядная трубка – это небольшая чашечка, заполненная медленно горящим составом, который при выстреле воспламенялся под действием пороховых газов.

Если помните «Войну и мир» Л. Толстого, то именно разрывная граната нанесла смертельную рану Андрею Болконскому во время сражения на Бородинском поле: «Граната, как волчок, дымясь вертелась между ним и лежащим лейтенантом…».

Заряжали также пушки картечью и шрапнелью. Прототипом первой послужил способ двойного заряда орудия, когда вслед за ядром пушку «фаршировали» ещё и камнями (каменная картечь), либо кусочками металла и гвоздями (т.н. «ежовый заряд»). Позже появилась «вязаная» картечь, для которой использовались пули, помещённые в полотняные мешки, оплетённые сверху верёвками. В XIX веке предпочтение уже отдавали чугунной картечи, причём в одном заряде могло быть от 80 до 300 картечин, пересыпанных сухими опилками. Шрапнель же – разновидность картечи с пороховым зарядом внутри металлической оболочки, и стрелять стали ею уже из орудий с нарезными стволами.

Я смотрел на бесконечные ледяные нагромождения, всё ещё до конца не осознавая, что действительно добрался в это царство снега и льда. Передо мной простиралась Арктика! Плюс перспектива поучаствовать в охоте на белого медведя вместе с коллегой-охотником из Южной Каролины Биллом Манси и местным гидом Ики Накитарвиком. Эта охота должна была стать для меня эмоциональным открытием, но пока всё предстоящее просто не укладывалось в сознании. Возможно, из-за величественности арктического пейзажа, а может из-за ландшафта, который я представлял себе совершенно иным. Со всех сторон меня окружали горы! Полюс вечного холода должен быть плоским. Вернее, должен был быть, по крайней мере таким рисовало его мне моё воображение.

Что меня здесь ожидает? Этим вопросом я задался примерно в тот миг, когда шасси самолёта коснулись огромной посадочной полосы, на противоположном конце которой виднелись несколько крошечных избушек посёлка Квонсет (Quonset). По плану наш маршрут, начинавшийся из Оттавы, предполагал остановку в Иквалите (Iqualuit), столице округа Нунавут (Nunavut), а затем через Резолют Бей (Resolute Bay) к месту нашего окончательного прибытия – посёлку Нанасивик (Nanasivik).

Из-за плохой погоды мы не сели в Резолют и прибыли сразу в Нанасивик, причём на час раньше намеченного времени. Приземлившись, не торопились выходить из самолёта, пытаясь сообразить, как бы связаться с Ики и сообщить ему о досрочном прилёте. Весь наш багаж прибыл в целости и сохранности, и это не могло не радовать – то, что тёплая одежда, соответствующая температуре минус 30 по Цельсию, была при нас, являлось само по себе дополнительным плюсом.

Вскоре приехал Ики, и мы двинулись к Арктик Бей (Arctic Bay). В этом городке, угнездившемся под нависающим утёсом, проживает менее тысячи человек. Сам утёс высотой в среднем 800 м представляет собой живописное зрелище благодаря замёрзшим брызгам солёной воды, которые покрывают его, долетая из бухты. Кроме того, эта скала служит маяком для всех, кто возвращается из путешествий по кажущейся бесконечной равнине замёрзшего океана. По пути из аэропорта нам удалось увидеть и городок и утёс. Кроме того, по дороге мы переехали по мосту небольшой ручей, на берегах которого были оборудованы столы и скамейки для пикников. Почему-то именно эти столики, заброшенные и одинокие посреди снега и стужи, стали первым впечатлением, которое действительно запомнилось и вернуло к реальности.

Ночь мы провели в уютном домике – единственной гостинице Арктик Бей. Сутки проживания в её довольно уютных комнатах стоили всего $150. А главное, обогреватели в отеле работали отлично! Билл вполглаза смотрел какой-то военный фильм, а я слушал, как за окном туда-сюда носятся снегоходы. Их шум был слышен до часу ночи. Похоже, здесь все бодрствовали допоздна, просыпались тоже поздно. Впрочем, при 24-часовом световом дне в середине апреля горожане могли установить для себя любой ритм жизни.

На следующий день мы получили свои охотничьи лицензии стоимостью $53 и тронулись в путь в два часа ночи.

Трое одинаковых саней длиной около шести метров, привязанных к снегоходу почти пятиметровой верёвкой, были нагружены нашими припасами и обмундированием. Сами мы размещались на трёх вездеходах на воздушных подушках: Билл – в вездеходе номер один, который вёл Ики, я – во втором номере, водителем которого был ещё один наш помощник Дамьен. В третьей машине ехали наши упряжные собаки, а вёл её Олаюк Накитарвик, отец Ики. Олаюк, побывавший уже на пятидесяти медвежьих охотах, считался главным специалистом и нашим командиром.

Запасы топлива и провианта были рассчитаны на много дней, а мы направлялись в район Принс Регент Саунд (канал Принца-регента, Prince Regent Sound). Этот посёлок располагался в 12 часах езды на вездеходе. На самом деле мы преодолели дистанцию в 300 км, двигаясь со средней скоростью 25 км/час. Сквозь плексигласовое оконце я смотрел на широкую белую равнину, окаймлённую красно-оранжевыми сланцевыми горами. Это было классическое плоскогорье, характерное, скажем, для округа Макензи, и при иных обстоятельствах не могло бы не радовать глаз. Однако уже после трёх часов тряски на вездеходе одновременно запротестовали и мое тело, и мой мочевой пузырь. Пришлось сделать остановку.

…Что может быть прекраснее котелка с талой водой, кипящей на горелке, предвкушения первого глотка горячего чая, который разольётся теплом по всему телу, согревая до самых костей… А ломоть промерзшего хлеба с куском промерзшей же форели – незабываемая закуска, во всяком случае хлеб – уж точно. Была также возможность полакомиться сырым мясом тюленя, но я позорно её упустил, так и не решившись откусить хотя бы кусочек.

Сигнал о том, что чаепитие окончено, подал старый Олаюк. Он просто забрался в вездеход, на котором везли собак, и с рёвом тронулся с места. Эскимосы – люди немногословные, тем более они не тратят сил на провозглашение само собой разумеющихся вещей…

Ранее мне никогда не приходилось опасаться быть просто оставленным на месте стоянки. Теперь же, похоже, требовалось стать максимально лёгким на подъём (а также на собирание вещей и погрузку в вездеход): если Ики и Дамьен всё-таки осознавали, что с ними едут пассажиры, то Олаюк, вырастивший девятерых детей, казалось, считал не слишком большой бедой потерю одного-двух попутчиков!

Посёлок остался позади, мы въехали на мост через Принс Регент Саунд. Девственная белизна, уплывающая под гусеницы, неожиданно была нарушена коричневой полосой машинного масла, протекающего из вездехода Ики. Вот и первая настоящая проблема. Теперь придётся возвращаться в Арктик Бей, искать новую машину, думалось мне. Но Ики посчитал иначе – вместо команды поворачивать назад он принял решение разбить лагерь! И вот на растяжках, прикреплённых к вездеходам, выросла большущая пирамида из теплоизолирующего материала. Так выглядел наш «бивуак» в короткие сумеречные часы арктической весны. Покончив с обустройством шатра, Ики занялся двигателем вездехода, а Дамьен – приготовлением ужина.

Примерно через четыре часа мы закончили трапезу, а Ики всё возился с двигателем – голыми руками, на морозе. Только к утру ему удалось извлечь сломанный винт и вставить другой, «позаимствованный» из саней. Поверьте, этот ремонт по праву можно было считать серьёзной победой. К полудню следующего дня мы вновь тронулись в путь.

Для путешествий в условиях пониженных температур, то есть при холодине ниже минус 30, я рекомендую запастись парой лёгких перчаток, которые не стесняют движений пальцев при работе с фотоаппаратом, видеокамерой и оружием, а также предотвращают почти моментальное окоченение после снятия основных рукавиц.

А уж полярная куртка, комбинезон и ботинки – это обязательные составляющие арктического гардероба, отсутствие хотя бы одной из них опасно для здоровья и даже жизни путешественника. Я же кроме этого запасся «балаклавой» (вязаная шапка с прорезями для глаз и рта. – Авт.) и парой горнолыжных очков. Таким образом, мне всегда было тепло и комфортно, а единственным местом, которое умудрялся обжигать морозный ветер, был участок лица вокруг глаз, не прикрытый очками.

Именно видеосъёмкой я и развлекался все последующие часы поездки. Но даже в разрекламированных мною перчатках долго продержаться было невозможно. Сняв понравившийся мне ландшафт, я поскорее натягивал свои арктические рукавицы.

Вскоре после полудня мы спустились с пологого склона острова Баффина на паковый лёд канала Принс Регент Саунд. В дальнейших планах было снова выпить чаю и уже на собаках пройти как можно дальше по льду, после чего разбить лагерь. Такой плотный график делал путешествие ещё более интересным.

Однако даже Олаюк умудрился сделать несколько кругов, петляя среди торосов, в то время как я откровенно пребывал в раю, фотографируя, снимая на видео и просто рассматривая многочисленные цепочки медвежьих следов. Порой мне казалось, что мы пробирались через некий сказочный ледяной лес, до того нереальными были открывающиеся мне виды.

Неожиданно Олаюк соскочил с саней, за ним последовал Ики и, конечно же, я. Вот и случилось: перед нами был совершенно свежий след огромного белого медведя. Для человека, обладающего мало-мальским воображением, это было впечатляющее зрелище! По коже забегали мурашки, а в душе зарябили первые волны охотничьего азарта…

Но, к сожалению, изрезанный торосами ландшафт не позволял идти по этому следу, и мы двинулись дальше. Нашей целью было добраться до зоны более гладкого льда, находящейся ближе к устью канала.

День выдался прекрасный – яркий и солнечный. Идеальная погода для того, чтобы насладиться красотой арктического пейзажа. А в том, что охота будет удачной, я даже не сомневался – ведь со мной ехал Билл Манси. Друзья называют его Билл-18. Манси пережил 18 автомобильных аварий, и не только остался жив, но даже не получил серьёзных повреждений!

Олаюк вновь соскочил с вездехода, чтобы рассмотреть новый след. Он был ещё более впечатляющим. Видно, мишка протопал здесь всего пару часов назад, причём в сторону более проходимой территории льда. Мы взобрались на небольшой айсберг и стали осматривать горизонт. В кончиках пальцев я ощутил знакомое покалывание. Я был взволнован, нам предстояло преследовать медведя, и его следы были перед нами.

Договорились, что Билл и Олаюк отправятся вперёд, а остальные поедут на вездеходе на некотором расстоянии. Когда (или если) Билл сделает свой выстрел, я с видеокамерой должен оказаться поблизости.

Олаюк остановился, затем быстро взобрался на возвышенность. Мы с Ики последовали за ним, и через некоторое время я тщательно сканировал окружающий ландшафт через стекла бинокля. При этом перед глазами всплывали виденные раньше следы – огромные, с чёткими, глубокими отпечатками когтей и смазанными следами подушечек лап; они свидетельствовали о том, что медведь плёлся по своим делам, никуда не торопясь.

Я пытался представить его размеры, получалось слабо, как вдруг… Объект моих мыслей неожиданно предстал прямо передо мной! Отняв бинокль от глаз, я понял, что до зверя примерно 1,5 км, о чём и сообщил напарникам. В следующее мгновение мы расселись по своим местам и быстро двинулись по следу нашей потенциальной добычи. Страсти накалялись – первый след, выслеживание и наконец преследование… Наступил решающий момент. Олаюк с помощью кнута сориентировал упряжку так, чтобы Билл смог сделать выстрел из своего 338-го примерно с 70 метров.

Прозвучал выстрел, а за ним ещё два, медведь из кадра пропал…

Мы обменялись рукопожатиями. Настроение у всех было приподнятым: ещё бы, Билл-18 добыл полярного медведя длиной 2 м 92 см и расстоянием между передней и задней лапами 3 м 15 см. Череп трёхметрового (в ширину) зверя достигал 68,6 см. И я видел, как он был добыт!!! И это был только второй день нашего пребывания в Арктике!

Мы разбили лагерь прямо возле поверженного гиганта и приступили к свежеванию. Позже в Оттаве мне удалось взвесить трофейную шкуру – она завесила 48 кг без головы и лап!

Моё путешествие на вершину мира было, пожалуй, одним из самых коротких среди всех остальных. Но я навсегда влюбился в Арктику, и каждая минута пребывания там навсегда запечатлелась в моей памяти. Домой я вернулся с массой впечатлений, прекрасными фотографиями, уникальными видеокадрами и… обновлённым отношением к жизни.

Можно ли ожидать большего от Арктики, которую непосвящённые привыкли считать ледяной пустыней!

По материалам журнала Big Game Adventures

Авторская интерпретация Ю. Бовсуновского

Фото DWJ

На Международной выставке IWA-2006 компания Mauser представила магазинное ружьё 03 калибра 8,5х63, который более 20 лет назад разработал Вернер Реб. В течение года эта модель тестировалась редакцией журнала DWJ в охотничьих угодьях Германии и Африки. Предлагаем читателям ознакомиться с результатами испытаний.

«Этот калибр не нужен, он никогда никому не понадобится!» – такие заявления часто приходилось опровергать многим разработчикам патронов, особенно если дело касалось охотничьих калибров. И Вернер Реб не избежал этой участи. Спору нет, и олень и слон могут быть уложены некоторыми патронами меньших калибров. Однако почти каждый патрон обладает своим специфическим спектром применения, а у каждого охотника имеются свои предпочтения. Всё это и обусловливает появление множества индивидуальных спецификаций в охотничьих боеприпасах.

С помощью калибра 8,5х63 Вернер Реб попытался создать надёжный патрон между 7- и 8-миллиметровым калибрами и калибровой группой 9,3-миллиметровых патронов, который был призван рационально покрыть очень широкий охотничий спектр применения. Он определённо не тянет на «супермагнум», но является правильным выбором для охоты на ориксов, куду и лося. Другими словами, заряжая ружьё калибром 8,5х63, ты можешь уложить дичь весом 500 кг мгновенно, причём со щадящими тело последствиями.

Почти за год до выставки IWA-2006 компания Mauser Jagdwaffen GmbH предоставила в распоряжение редакции журнала DWJ тестовое ружьё модели Mauser 03 в калибре 8,5х63, с которым нужно было поохотиться, а точнее, приобрести практический опыт использования этого оружия и боеприпасов к нему.

Компания Gewerbliches Wiederladen Klaus предложила DWJ два варианта боевого снаряжения: в первом патрон был снаряжён пулей Barnes-X массой 12 г, во втором – пулей Barnes-X массой 14,6 г. 12-граммовой пулей отстреливались ориксы, куду и бородавочники, 14,6-граммовой – только африканская саванная дичь.

Модель 03 воплощает в себе ряд частностей, связанных именно с брендом Mauser: классическую фасонную обработку; использование не лёгкого металла, а исключительно стали; высокую надёжность. Современные тенденции – ручной взвод, а также комбинированный спусковой механизм, позволяющий поклонникам подсекателя вести стрельбу также с подсечённым спусковым крючком, но предоставляющий в распоряжение опытных стрелков сухо стоящий и ломающийся, как стекло, прецизионный спуск. Тестовое оружие было

оснащено прицелом Zeiss Diavari 2,5-10х50, который крепился надёжным специальным монтажным устройством Mauser.

Как и все ружья с ручным взводом, оружие с патроном в патроннике абсолютно безопасно в обращении, потому что система взводится непосредственно перед выстрелом. Потом, правда, к хвосту спускового крючка ещё прилагается давление около 1200 г.

Конструкторы фирмы нашли очень интеллигентное и практичное решение для устройства ручного взвода. Оно расположено не сверху на шейке ложи, как на многих моделях охотничьего оружия, а сзади – на замочной коробке в виде рычажка. Этот рычажок можно просто прижать большим пальцем правой руки вправо во взведённое положение при уже взятом на изготовку оружии. Нажатием на расположенную под ним кнопку ружьё снимается с боевого взвода.

Дискуссия по поводу того, что больше оправдывает себя на практике – рукоятка перезаряжания на шейке ложи или решение, используемое Mauser, – бессмысленна. Это дело вкуса. А в целом маузеровский вариант произвёл прекрасное впечатление во время эксплуатации оружия работниками редакции DWJ. Особенно оценили мы данное решение во время охоты в Намибии. Чтобы добиться успеха, охотясь в густых зарослях, иногда приходится в течение секунд приводить оружие в боевую готовность и производить прицельный выстрел. Mauser 03 в калибре 8,5х63 неплохо проявил себя и при преследовании подстреленной дичи, ведь в этой ситуации проводник стоит или двигается впереди стрелка. То есть, с одной стороны, для достижения успеха на охоте, а также собственной безопасности перед опасным или тяжело раненным зверем ружьё должно быть на изготовке, с другой – для обеспечения безопасности проводника, чаще всего находящегося впереди, оружие должно быть снято с боевого взвода. Так вот, тестируемое ружьё продемонстрировало, что именно в таких ситуациях оно просто незаменимо. При переводе на изготовку большой палец правой руки почти автоматически передвигает рычажок во взведённое положение, что, кстати, происходит совершенно бесшумно. Такое решение произвело большое впечатление на Гунтера Швальма, профессионального африканского охотника с 17-летним стажем. Его мнение о том, что данный вариант предпочтительнее рукоятки перезаряжания на шейке ложи, достойно внимания – особенно в том случае, если устанавливается более крупный оптический прицел. А что касается удобства обслуживания такого оружия при охоте с вышки – то тут Mauser 03 вообще вне конкуренции.

Небольшое количество добытой дичи, разумеется, не позволяет сделать обобщённые выводы о действии пули, так как они не подкреплены статистическими данными. Однако можно отметить определённые тенденции. Добытые 12-граммой пулей Barnes X олени, как правило, были поражены в лопатку. Гематомы, образовывавшиеся на входных отверстиях, – незначительны, выходные отверстия – достаточно большие, однако говорить об испорченном мясе дичи не приходится. Часть грудной клетки со стороны выходного отверстия, подлежащая удалению, в большинстве случаев имела диаметр 8 см.

Патронами, заряжёнными такой же 12-граммовой пулей, были добыты бородавочник, орикс и куду. Заслуживает внимания опыт, приобретённый во время охоты на орикса: крупная самка была уложена выстрелом под лопатку с расстояния примерно 120 м, при этом пуля повредила верхушку сердца. На теле орикса обнаружилось выходное отверстие (!), что не является само собой разумеющимся, когда подобного рода дичь добывается пулей с частичной оболочкой подходящего среднего калибра. Подстреленное животное пыталось убежать, но было остановлено выстрелом в позвоночник. Однако в любом случае далеко уйти оно бы не смогло.

Самец орикса, которому пуля также попала под лопатку с расстояния приблизительно 120 м, смог убежать на 100 м. Правда, в этом случае использовался патрон с 14,6-граммовой пулей Barnes X. В этом случае выходного отверстия не было. Мощный самец антилопы куду тоже был уложен пулей Barnes X массой 14,6 г. После выстрела под лопатку примерно с 80 м тяжело раненное животное очень медленно двинулось в кустарник и приблизительно через 20 м остановилось. Оно было добыто ещё одним выстрелом под лопатку примерно с 50 м. Выходное отверстие образовалось только после второго попадания.

На теле старой зебры весом около 300 кг при первых попаданиях глубоко под лопатку с 260 м выходных отверстий не обнаружилось, а вот последнее попадание в середину лопатки с расстояния 100 м дало выходное отверстие.

Чтобы можно было правильно упорядочить приобретённый опыт, необходимо отметить, что как орикс, так и куду весили до 300 кг. Орикс практически невосприимчив к выстрелам, его шкура очень толстая и эластичная. Поэтому наш проводник в Намибии Гунтер Швальм заранее предупредил: «При попадании в местную дичь выходных отверстий не будет». И как же он был изумлён, когда патрон с пулей Barnes X всё же производил выходные отверстия!

ВЫВОДЫ DWJ

При использовании на охоте магазинное ружье Mauser 03 калибра 8,5х63 проявило себя как очень надёжное, безопасное и точное оружие. Оно весьма практично и незаменимо в довольно жёстких условиях африканских зарослей. Патрон калибра 8,5х63 доказал, что он, снаряжённый как 12-, так и 14,6-граммовыми пулями Barnes X, обладает широким спектром применения на охоте, и поэтому является хорошим выбором как по внешним показателям, так и по баллистическим характеристикам. При этом создаётся впечатление, что 12-граммовая пуля является даже лучшей альтернативой и для мощных антилоп – она очень хороша в смысле баллистики, но с тем преимуществом, что траектория её полёта более растянута. Для потребителей досадным обстоятельством является её недостаточная распространённость. Но, возможно, когда-нибудь такое положение изменится…

Перевод Виктории Алексиевой

]]> http://www.safari-ukraina.com/articles/?feed=rss2&p=2995 7 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=2983 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=2983#comments Mon, 07 Sep 2009 08:52:57 +0000 Галина Еремина http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=2983 АНДРЕЙ КОТЛЯРЧУК

Фото Андрей Котлярчук

Настоящие рыбаки с нетерпением ждут первого льда. К началу декабря интернет стремительно заполняется рассказами, где и какие водоёмы уже стали. Всё чаще раздаются звонки с предложением опробовать лёд в верховьях Десны. Самые отчаянные рвутся на реку, едва вода подёрнется первой корочкой. Постепенно количество разговоров о зимней рыбалке достигает критической точки… и поток рыбаков устремляется на подмёрзшие водоёмы.

В преддверии рыбалки идёт тщательная подготовка, которая, как правило, продолжается несколько вечеров подряд. В ходе темпераментных дискуссий выясняются свойства новомодных жилок. Затем обсуждаются мормышки. Каждый уважающий себя рыбак знает «своего» мастера и покупает искусственные наживки только у него. Азартные споры между рыбаками на тему, чьи мормышки лучше и почему, могут продолжаться в течение недели, а после вяло тянуться всю зиму. Фанаты стараются улучшить свои наживки, покрывая их серебром или позолотой и уверяя себя, что это и есть самые лучшие мормышки.

Несмотря на то что в арсенале настоящего рыбака уже накопился изрядный запас различных наживок, покупка новых мормышек обязательна. Этот процесс происходит приблизительно так: перед глазами рыбака продавец проводит кусочком поролона, на котором ровными рядами расположены мормышки. Если в глазах покупателя загорелся огонёк, проводку наживок повторяют, но уже ближе и медленнее. У рыбака от такой красоты сводит челюсти. Он уже сам, подобно окуню, готов схватить наживку зубами. Но и это ещё не всё. Самую дорогую блёсенку опускают в баночку с водой и подёргивают. Рыболов взглядом голодной щуки нервно следит за дрожанием блесны. Есть! Этот уже попался! Теперь важно, пока покупатель не пришёл в себя, быстро «скинуть» ему максимальное количество товара и продолжить ловлю на блесну новых клиентов.

Для настоящего рыбака обязателен амулет. Как правило, это бесполезная коробка с блёснами, которую рыбак таскает с собой с детства или которая ему досталась по наследству от отца. Время от времени коробку принято открывать, проветривать и прятать обратно. Вокруг отдельных металлических наживок собираются легенды. Например, мол, «с помощью этой блесны я в 1984 году поймал килограммового окуня с первого заброса». И не важно, что с тех пор на неё ничего не попалось, блесна заняла почётное место в пантеоне амулетов.

Несмотря на то что рыба начинает клевать только после того, как солнце хоть немного осветит лёд, рыбаки выбираются на промысел затемно. На автобусных станциях не

протолкнуться из-за людей с ящиками и ледобурами. Попутно обсуждается толщина льда в предполагаемом районе ловли. Едва солнце позолотит верхушки деревьев, рыбаки уже на месте. Лунки пробиты, удочки расставлены, чай налит. Некоторые, правда, на этом не успокаиваются. Они, вооружившись восьмикратным биноклем, обшаривают взглядом окрестности. Такие рыбаки просто не могут поверить, что не клюёт не только у них. При первых же признаках пойманной соседями рыбы они с ленивым видом идут узнать, «как дела»? Замеченный счастливчик быстренько запихивает рыбу в ящик. На все вопросы молчит, подобно рыбе на льду, сосредоточенно уткнувшись в лунку. Но именно в этот момент клюёт здоровенный подлещик! Счастливчик обречён. Спустя двадцать минут всё видимое вокруг него пространство заполнено озабоченными рыболовами. Они стягиваются к удачливому коллеге со всей округи. Начинается форменное светопреставление. Со всех сторон слышны удары пешен. Под весом многих искателей рыболовного счастья лёд начинает прогибаться. Вода выступает из множества лунок и заливает поверхность льда. Никто на это не обращает внимания. Все надеются поймать крупную рыбу, но она почему-то не клюёт!

В это время счастливый первооткрыватель удачного места лова вытаскивает подряд пяток великолепных плотвиц. Он воровато оглядывается и быстро швыряет их в ящик. Накал страстей достигает апогея. Наконец кто-то не выдерживает и долбит лунку в двух шагах от счастливчика. Рыба, испугавшись резкого шума, на некоторое время замирает. Счастливый рыбак помалкивает. Он лишь поглядывает на уровень воды на льду, который заметно поднялся за последний час. Время от времени у него случаются спорадические поклёвки, соседи же сидят несолоно хлебавши. Наиболее бесцеремонные интересуются толщиной лески, производителем и типом мормышки. Отмалчиваться уже нельзя. Рыбак неохотно отвечает на вопросы, попутно снимая с крючков пяток окуней и язя. И это при том, что ни у кого не клюёт!

В томительном ожидании проходит ещё час. Иногда кто-то из соседей засекает небольшого окунька или плотвичку. В воздухе висит всеобщее неодобрение. И в это время появляются ОНИ. Компания рыбаков, одетых по самой последней рыбацкой моде. На берегу их ожидает восьмиколёсная амфибия. Быстро сообразив, где именно сегодня ловится рыба, компания направляется к порядком подмёрзшим «пингвинам». Финский ледобур, снабжённый мощным бензиновым двигателем, с визгом вспарывает лёд. Спустя две минуты лунки насверлены, а облако выхлопных газов накрывает рыбаков. Апробация заморской новинки прошла на ура. Рыбаки недовольно ворчат, но больше от зависти.

Следом за ледобуром на свет появляется эхолот. Просканировав всю площадь дна под рыбаками, вновь прибывшие удовлетворённо перемигиваются. Забрасываются удочки. В течение получаса ничего не происходит, разве что первооткрыватель вытягивает на свет божий крупного синца и пару плотвичек поменьше. Ни у кого больше не клюёт. Вновь разворачиваются пакеты с едой и достаются термосы с горячим чаем. Вскоре, как по мановению волшебной палочки, из ближайшей деревни прибегает особо голодная собака. На её мудрой морде написаны самые верноподданнические чувства. Обойдя всех по очереди, она порядком набивает себе брюхо. Собака отбегает в сторону и следит за дорогой в деревню. Конкуренты собачьего племени ей здесь не нужны.

Солнце давно перевалило за зенит. Рыбаки уже растеряли должный энтузиазм и продолжают лов скорее по инерции. В это время подкравшаяся ворона стянула у обедавшего рыбака семисантиметрового окунька. Пока вопли негодования сотрясали воздух, другая успела украсть со «стола» кусок сала. Модные рыбаки, обойдя всех, пришли к выводу, что и им пора что-нибудь поймать. В спешном порядке заводится бензиновый ледобур и сверлится ещё пяток дырок. Вода немедленно выступает из них, однако такая малость никого не смущает. Новое облако бензиновой гари накрывает рыболовов.

Самого опытного из модных рыбаков отправляют за живцами. Он уходит к берегу и там надолго застревает. Время от времени ему звонят по мобильному телефону, пытаясь узнать, как дела. Вскоре ему удаётся поймать дюжину окуньков. Самый крупный из них размером с мизинец. У большинства рыбаков, ведущих лов на глубине, точно такие же или на сантиметр длиннее. В это время счастливый первооткрыватель рыбного места, вытаскивает подряд три крупные густеры. Во вновь просверлённых дырках устанавливаются «живцовки» на щуку. Рядом под лёд опускается дистанционная видеокамера. На мониторе видны плавающие картины речного дна. Картина столь завораживающая, что все вновь прибывшие рыболовы собираются возле монитора. Восхищённые вопли от увиденного слышны всем. Несколько человек, не сумев побороть приступ любопытства, подходят поближе. Им также интересно посмотреть на чудо заграничной техники. Вскоре им это надоедает, и они расходятся.

Солнце изрядно нагрело лёд, а слой воды под ногами поднимается всё выше. Счастливый рыболов подсекает увесистого окуня. Для него уже подготовлен пакет, так как ящик давно забит рыбой. Рыболов долго водит окуня, пытаясь его половчее протянуть в лунку. Однако горбач, выросший на просторах водохранилища, для этого слишком крупен.

Добровольные помощники берутся расширить лунку пешнями, иначе рыбу не выудить. Первый же удар перебивает тонкую жилку и рыба уходит. С уст рыбака слетает несколько непечатных выражений. Никто не обижается. По округе эта новость разлетается со скоростью звука. У менее удачливых рыболовов, то есть у всех, заметно теплеет на душе. Пока рыболов меняет мормышку, которой уже готовилось место среди прочих амулетов, раздаётся вопль: «Щука»!!! Все, как по команде, поворачивают головы в сторону возмутителя спокойствия. Кричал модный рыбак. Он держал монитор возле самого лица и не мог налюбоваться увиденным. Его друзья рванули к нему, чтобы также насладиться зрелищем плавающей подо льдом хищницы. Все остальные завистливо качают головами, не одобряя столь шумное поведение пришельцев.

Счастливый рыбак задумчиво рассматривает небольшого ерша. Свежевыуженный ёрш, нисколько не смущаясь, плавает в воде, что разлилась поверх льда. Решив, что на сегодня хватит, рыбак живо собирается и уходит в сторону берега. Тяжёлый сундук с рыбой он тащит за собой на ремне. Фигурка рыбака, одетого в дранный армейский полушубок, ещё долго видна на фоне синего льда.

Место счастливца было оккупировано в долю секунды. Обладатель счастливой лунки тут же подсёк небольшого окунька, а после дело застопорилось. В это время щука, за которой наблюдало несколько пар глаз, заметила живца. Она лениво подплыла к окуньку и замерла. Страсти среди зрителей накалялись. «Ну, давай же, родненькая! Кусь его! Кусь, зараза!» – доносилось сквозь стиснутые зубы.

В это время оцепеневший окунёк пришёл в себя, видать, соседство с зелёной хищницей ему пришлось не по вкусу. Живец сделал попытку отплыть подальше и напрасно.

Пятикилограммовая щука, приоткрыв пасть, сделала рывок. Живца засосало, словно в пылесос. Щука, шевеля челюстями, разворачивала его в пасти, чтобы заглотнуть мордой вперёд. Дальше следует душераздирающий вопль: «Подсекай!!!»

Казалось, рыбаки так и не поверили в свою удачу. Первый рыбак подскочил к живцовке, размашисто подсёк рыбу, поскользнулся и рухнул на тонкий лёд. Лёд под дородной тушей рыбака угрожающе затрещал. Другой рыбак, подхватив толстую лесу, начал быстро её выбирать. Вытаскивал щуку за жабры уже третий. Народу набежало немерено. Всем хотелось вживую посмотреть на пятикилограммовый трофей и на его счастливого обладателя. В это время первый тонкий лёд, не выдержав темпераментных перемещений, окончательно треснул. Толпа покинула опасное место в долю минуты. В трещину быстро натекала вода. Живцовки беспомощно покрывались речной водой, а с ними заодно и модные вещи рыбаков. И в первую очередь дорогой финский ледобур. Суета вокруг тонущих вещей была самой искренней и неподдельной. Все вдруг вспомнили про рыбацкое братство и пытались хоть что-нибудь вытянуть из воды. Отчаяние простых рыбаков при виде уходящей под воду видеокамеры и прочих рыбацких игрушек было неподдельным. И лишь обладатель редкостного трофея счастливо улыбался: «Да чёрт с ними! Это наживное. Главное, что я в этом сезоне первую щуку поймал!!!» Его друзья также весело улыбались.

Солнце катилось к горизонту. Рыбаки постепенно покидали нажитое место. Наиболее прозорливые из них старательно запоминали место, чтобы позже прийти сюда с водолазами. Стаи ворон слетались на грязный лёд в надежде полакомиться. Рыболовный сезон по первому льду был открыт.

Фото DWJ

Швейцарские карабины К 11 и К 31 с технической точки зрения обладают, собственно говоря, всем, что может предложить современное магазинное ружьё с затвором прямого действия. Кроме того, их можно приобрести по очень выгодной цене. Одно из таких ружей мы испытали и на загонной охоте, и на стрелковом стенде.

Оружие при охоте загоном должно обеспечить быстрый выстрел на относительно короткой дистанции. Оно должно быть прикладистым, позволять производить быструю очередь выстрелов, а также иметь высокую вместимость магазина, естественно не выходя за рамки закона. Потому что зачастую дичь не падает после первого выстрела или появляется возможность добыть ещё несколько экземпляров. При таких условиях самозарядное ружьё является идеальным оружием для охоты загоном. Но оно всё ещё не везде признаётся, и многие охотники также боятся сбоев в неподходящий момент, хотя современные полуавтоматы очень надёжны.

МАГАЗИННОЕ РУЖЬЁ ДЛЯ ОХОТЫ ЗАГОНОМ

Наряду с дорогими двустволками, у которых есть только два выстрела, наиболее часто используемыми в загонной охоте магазинными ружьями с затвором прямого действия являются Blaser R 93 или Heym SR 30. Они позволяют быстрое перезаряжание на изготовке и при этом, будучи ружьями с ручным взводом, ещё и по-настоящему безопасны. По огневой мощи Heym лидирует в том случае, если используется магазин с повышенной вместимостью. Как показывает практика, в большинстве случаев хватает выстрелов 3+1 из R 93. Единственным «недостатком» быстрого магазинного ружья с затвором прямого действия является его достаточно высокая цена. При 2100 евро за R 93 и 2050 евро за SR 30 дешёвым это оружие никак не назовёшь, к тому же сюда добавляется ещё и прицельная оптика с креплениями.

Разумеется, магазинные ружья с затвором прямого действия можно использовать и для засидки или других видов охоты. Но, как правило, тот, кто обычно берёт исключительно комбинированное оружие, ещё подумает, отдавать ли ему так много денег за специальное ружьё для загонной охоты. Поэтому среди стрелков, охотящихся загоном, так популярны недорогие вариации на тему армейских магазинных ружей, в первую очередь это касается Mauser системы 98. Снабжённые новым стволом, спусковым механизмом и ложей, они зачастую стоят наполовину дешевле, чем современное магазинное ружьё с затвором прямого действия, но медленнее перезаряжаются и не являются безопасными ружьями. Также без особых затруднений возможна переделка на ручной взвод системой Niesser, Kessler или Voere, но это потребует дополнительных затрат – около 200 евро. Однако существуют армейские магазинные ружья с затвором прямого действия и «штатным» ручным взводом. Родом они из Швейцарии.

КРАТКИЙ ОБЗОР

Ружьё с затвором прямого действия

Возможна недорогая реконструкция

Ручной взвод

Съёмный магазин

Очень высокая точность

Калибр 7,5х55 Swiss очень хорош для охоты

К11 ИЛИ К31?

Для начала потребовалось выяснить, какая из двух моделей должна послужить базой. К31 преемник К11 и, само собой разумеется, более современное оружие. Его затвор на 6 см короче, в остальном же конструкции одинаковы. И то, и другое оружие предназначено для калибра 7,5х55 Swiss, съёмный магазин вмещает шесть патронов. Ружья оснащены затвором прямого действия, взводятся и спускаются с боевого взвода вручную размещенным на гайке ударника большим кольцом. Собственно говоря, из-за укороченной габаритной длины затвора более современная модель К31 была бы лучшим выбором для охотничьего магазинного ружья, но опыты с обеими моделями показали, что удлинённый затвор К11 за счёт более плоского распределительного кулачка перезаряжается значительно мягче и легче, чем короткий затвор К31. Как для ружья для загонной охоты это важнее, чем несколько сэкономленных сантиметров габаритной длины. Опрос швейцарских коллег подтвердил этот вывод.

В Швейцарии реконструкция военных магазинных ружей пользуется популярностью и сегодня, а К11 здесь чаще всего предпочитают в первую очередь. Поэтому проблем с приобретением охотничьей ложи для этой модели не возникает.

Устанавливаемая ложа с баварской щекой и отвесной пистолетной рукояткой тоже швейцарского происхождения. В Германии охотничьи ложи для К11 и К31 поставляет фирма Schweigert из Аугсбурга. Такую заготовку ложи можно приобрести примерно за 150 евро. Укомплектованная готовая ложа с насечкой типа «рыбья чешуя» и установленным затыльником обойдётся приблизительно в 300 евро. К11 или К31 в хорошем состоянии стоит около 150 евро. Длина стволов составляют 59,2 и 65,2 см соответственно, но при необходимости они могут быть укорочены оружейником.

Швейцарские карабины снабжены очень хорошими спусковыми крючками с промежуточным упором, которые, по сути дела, не нуждаются в усовершенствовании. Некоторые из тестовых видов оружия срабатывали при ударной массе 1,6 кг, при едва заметном преимуществе. Но в Швейцарии всего за 30 евро можно также обзавестись так называемым «тюнинговым комплектом для спускового механизма», с помощью которого спуск становится ещё лучше. Мы отказались от этого, так как базовый спусковой механизм оказался достаточным для быстрой, беглой стрельбы.

ПРИЦЕЛ КОЛЛИМАТОРНЫЙ И МОНТАЖНОЕ ПРИСПОСОБЛЕНИЕ МАС

На оружии оставлен военный прицел, а для беглой стрельбы дополнительно установлен коллиматорный прицел. При этом на закрытой сзади трубке затвора прикручивается 11-миллиметровая планка призмы МАС, которая служит в качестве стыковочного устройства для быстрозажимной монтажной установки МАС. Кронштейн снимается и снова устанавливается в два приёма и, как оказалось, очень устойчив к выстрелам. Коллиматорный прицел предоставляется Bushmaster и имеет 30-миллиметровую среднюю трубку. Яркость световой мушки регулируется на семи уровнях. Положение точки попадания можно переместить с помощью настроек по высоте и в стороны. Пристрелка ружья на расстоянии 50 м проблем не вызвала. При стрельбе патронами Norma с 11,7-граммовой пулей Oryx ружье дало круг рассеивания 4,2 см с дистанции 50 м. Большего от не приближающего коллиматорого прицела ожидать не приходится. Однако для загонной охоты такая точность более чем достаточная.

ПАТРОН 7,5Х55 SWISS

По мощности патрон 7,5х55 сравним с .308 Win. или .30-06 Springf. Используемое боевое снаряжение Norma предполагает начальную скорость 800 м/с и энергию выстрела 3733 Дж. Так что 7,5х55 замечательно годится в качестве патрона для загонной охоты.

НА ПРАКТИКЕ

Карабин для охоты загоном К11, или «Blaser для бедных», как его в шутку назвал посетитель стрелкового стенда, для начала был тщательно протестирован серией выстрелов. После короткого периода привыкания достигается очень быстрый темп стрельбы, и ружьё отлично перезаряжается в положении на изготовку. Нужно немножко следить за сдвигающимся очень далеко назад затвором, но если стрелок с ружьём на изготовку держит голову в нормальном положении и не слишком сильно наклоняется вперёд, то проблем не возникнет. После нескольких выстрелов быстро выясняется, как далеко заходит стебель затвора, и стрелок привыкает к тому, что большой кулачок взводящего механизма останавливается всего лишь в нескольких сантиметрах от щеки. Благодаря коллиматорному прицелу, который не требует точно выставленного расстояния до глаз, здесь также остаётся достаточное свободное пространство. Однако ложа должна подбираться под стрелка, чтобы при быстром перезаряжании не приходилось отводить голову в сторону. Большая вместимость магазина 6+1 оказалась очень приятной на стрельбище. Затвор ходит мягко, и подача, как и извлечение пустой гильзы, происходит без сбоев.

К11 выбрасывает гильзу почти прямо вверх. Первоначальные опасения, что пустые гильзы могут удариться об прицел и упасть обратно в

затвор, оказались безосновательными. Хотя некоторые гильзы и ударялись о тело ствола, они уходили в сторону от прицела.

При охоте загоном такой «тюнингованый» К11 также оказался полностью оправдавшим себя на практике. Запасной магазин в поле менялся быстро и без особых сложностей, и ружьё в считанные секунды было снова готово к стрельбе. Взвод и снятие с боевого взвода осуществляются абсолютно бесшумно, а спусковой механизм прямого действия, как выяснилось, имеет значительное преимущество ещё и в том, что спусковой крючок можно хорошо контролировать даже замерзшей рукой.

Патрон 7,5х55 Swiss обладает достаточной убойной силой и практически ничем не отличается от таких проверенных калибров, как .308 Win., .30-06 Springf. или 8х57 IS. Ружьё массой 3,8 кг лежит спокойно и едва дергается при выстреле. После перезаряжания прицел очень быстро снова наводится на цель.

ВЫВОДЫ DWJ

С относительно малыми затратами сил и времени за небольшие деньги из хорошо сохранившегося карабина К11 или К31 можно сделать практичное ружьё для загонной охоты. Затвор прямого действия, ручной взвод и съёмный магазин уже имеются. Потребуется только охотничья ложа и прицельная оптика. Для оружейного мастера такая реконструкция не составляет сложности. Швейцарские карабины отличаются высочайшим качеством, а их точность прямо-таки образцовая. В общем, для их переделки в охотничье магазинное ружьё есть наилучшие предпосылки. Такой карабин является безусловной альтернативой системе Mauser 98, имеющей важные преимущества для быстрой охоты загоном.

Перевод Виктории Алексиевой

]]> http://www.safari-ukraina.com/articles/?feed=rss2&p=2967 7 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=2942 http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=2942#comments Fri, 04 Sep 2009 10:45:59 +0000 Галина Еремина http://www.safari-ukraina.com/articles/?p=2942 РОЛАНД ЦАЙТЛЕР

Фото DWJ

Петер Хамбруш из Ферлаха изготовил двустволку, сочетающую атрибуты классического английского ружья типа «side-by-side» и континентального оружейного искусства. Технической особенностью является так называемая система безопасного бокового замка Хамбруша (HSSS). Мы пристально присмотрелись к оружию, а также проверили его на точность.

С первого взгляда этот экземпляр напоминает классическое двуствольное ружьё старой английской школы. Но более близкое рассмотрение показывает, что двустволка калибром .450/400 N.E. может предложить больше, чем классика из Англии. При стрельбе она продемонстрировала чрезвычайную точность.

Двуствольное пулевое оружие с точностью многозарядного ружья само по себе уже очень необычно. При взгляде на боковые замочные пластины становится видно, что над ними возвышаются курки. Таким образом, это вид двустволки с коробчатым замком, самовзводящимся механизмом и ручным предохранительным шибером на диске. Здесь же стоит упомянуть новую, запатентованную систему безопасного бокового замка Хамбруша (HSSS).

ЛОЖА

Двустволка снабжена классической ложей. Цевьё имеет удачную, слегка закруглённую форму, удобную для обхвата. По бокам и на нижней стороне выполнена очень точная насечка типа «рыбья чешуя». С помощью нажимной кнопки Пёрде цевьё можно снимать. Металлическая часть проходит по всей длине цевья. Спереди снаружи видна изогнутая металлическая деталь, в первой трети – ромб, которым дерево прикручивается к железному цевью. Болт – признак эксклюзивности – также выгравирован на внутренней стороне ложи.

Видимые металлические детали на цевье покрыты гравюрами с цветочным и лиственным орнаментом. На металлической части цевья находятся опоры для двух штоков

перезаряжания. Кроме того, здесь размещаются также оба замка для эжекторов типа Southgate (называемых также эжекторами Holland & Holland). Замки работают за счёт пластинчатых пружин, которые обеспечивают надёжный выброс гильзы. Цевьё прилегает к ложе очень точно по размеру. Все пригонки тщательно выполнены.

У приклада ровная спинка, вытянутая в длину пистолетная рукоятка и немецкая щека с бороздой. После чёрной прослойки он заканчивается красным резиновым затыльником. На воронёном колпачке стальной пистолетной рукоятки находится монограмма владельца, выполненная золотом. Удлинитель спусковой скобы доходит до колпачка пистолетной рукоятки. Диск также удлинён, так что стальная полоска вытягивается до носика приклада.

Красивая по форме проушина для съёмной антабки вмонтирована в дерево ложи. Это означает, что изогнутая металлическая часть с проушиной вставляется в деревянную часть ложи и прикручивается с двух сторон. За счёт этого проушина антабки не прокручивается.

Ложа состоит из очень качественной корневой свилеватой древесины с богатой структурой и привлекательной, изобилующей узорами текстурой. Она прочно закреплена в области ствольной коробки, чтобы предотвратить перелом. Деревянная часть ложи гладко отшлифована и промаслена в английском стиле. Это даёт в результате зеркально чистую поверхность.

СТВОЛЫ В ПОЛУБЛОКЕ

Стволы длиной 61 см по методике полублоков классически спаяны ободками и направляющими. В области подствольных крюков припаивалось «жёстко» серебряным припоем. При такой конструкции оба ствола имеют «половинчатые» подствольные крюки. Диаметр стволов от 27 мм в начале к дульному срезу уменьшаются до 14,5 мм. На продолжении казённой части ствола в 21,5 см от дула находится проушина антабки. Это обеспечивает удобное ношение оружия, при этом стволы не торчат над головой.

Стволы запираются двумя подствольными крюками, а также рамкой Пёрде. Рамка Пёрде входит в зацепление с выемкой ствольной коробки в области соединительного канала. В запертом состоянии над рамкой Пёрде находится запирающая пластина. Выступающий сбоку из ствольной коробки блокирующий шток отсутствует. Стволы подпираются спереди шарнирным болтом размером 10,5 мм. Ширина подствольных крюков – 8,7 мм. Оба эжектора, включая шатун, полностью позолочены.

ПРИЦЕЛ

На блоке стволов находится равносторонняя прицельная планка с классическим открытым прицелом в форме хвоста ласточки. Неподвижная прорезь прицела (целик) и оба откидных целика (50, 100 и 150 м) имеют классическую широкую и горизонтальную форму бабочки, а также тонкую, центральную золотую черту. Это очень хороший прицел, благодаря которому стрелок сохраняет обзор, может быстро и точно стрелять и который полностью соответствует практическим требованиям на охоте в Африке. Открытый прицел оснащён мушкой с дополнительной откидной мушкой для сумерек. Мелкая серебристая шариковая мушка размером 2 мм. Спереди в опоре крепится жемчужная мушка для сумерек. Она просто откидывается над мелкой мушкой.

Планка прицела и стойка основания мушки покрыты штриховой гравировкой. На планке прицела на золотом фоне выгравирован калибр. В планку вделана база для присоединения передней ножки (вертикальной цапфы) поворотной установки. Сзади планка прицела очень легко приподнимается до запирающего устройства задней ножки.

ОПТИЧЕСКИЙ ПРИЦЕЛ

С помощью поворотного кронштейна Хамбруша вмонтирован оптический прицел Kahles Helia CSX 1,1-4×24. Стальные кольца кронштейна, покрытые цветочными и лиственными гравюрами, очень прочные. Их ширина составляет 23 мм. Передняя ножка состоит из вертикальной цапфы. Передний цоколь с вертикальной цапфой изготовлен из цельной заготовки и подогнан по размеру планки. Запор сзади имеет балансир. При горизонтальном покачивании происходит блокирование посредством выдвигающегося захвата. Кронштейн обеспечивает положение точки попадания, остающееся одинаковым после снятия и установки на место оптического прицела.

СТВОЛЬНАЯ КОРОБКА

Стальная ствольная коробка выполнена из цельного стального блока. Она имеет подчеркнуто красивую форму. Слегка утончающийся корпус в казённой части посередине имеет ширину 46 мм и высоту 55 мм. В глаза бросается боковое усиление пояска, которое спереди дугой тянется вокруг боковых замковых пластин и продолжается на казённой части ствольной коробки. Сверху на боковых пластинах сделана скользящая опора в форме полумесяца для курков. Особо высоких затрат потребовало отделочное выгибание углублениями и «шишечками». Изгибы имеют очень привлекательную форму. Рукоятка затвора сквозная и украшена листками и лиственным орнаментом. Вся ствольная коробка, включая боковые пластины, спусковую скобу, отпирающую рукоятку и диск, покрыта изысканными гравюрами. Наряду с замысловатыми мотивами встречаются, в первую очередь, цветочные и лиственные орнаменты различных видов и размеров, очень скромная, но мастерски выполненная гравировка, которая превосходно подходит этому оружию. Гравировочные работы выполнены тщательно и чисто. На горизонтальной поверхности курка находится насечка «рыбья чешуя», предотвращающая проскальзывание. Тяги перезаряжания самостоятельно входят в выемки в ствольной коробке.

В качестве ударного механизма выбран корончатый замок бокового типа с функцией автоматического взвода.

ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Система безопасного бокового замка Хамбруша является технической особенностью данного оружия. Здесь используется необычная комбинация курков, которые позволяют ручной взвод, и бокового замка типа Holland & Holland c расположенной сзади боевой пружиной и передним улавливателем. Корончатые замки – если они изготавливались как самовзводящиеся ударные механизмы – до сих пор не имели улавливателя. Детали замка монтировались на боковых пластинах. На этих боковых пластинах снаружи видны «штырьковые выводы» для устанавливаемых деталей замкового механизма. Замки имеют расположенные сзади боевые пружины пластинчатой формы.

Чтобы предотвратить дуплет, инсталлируются улавливатели. Сверху над замочными пластинами возвышаются курки. По ним можно дополнительно судить о состоянии ударного механизма. В спущенном состоянии курки блокируются как обычные курки. Даже удар по ним не может вызвать выстрела, так как их ход блокируется и они не могут достать до бойка. Выстрел можно произвести только при нажатии на спусковой крючок.

Курками ударные механизмы можно спустить с боевого взвода рукой и, разумеется, снова взвести. Это ружьё, как и любое другое оружие с ручным взводом, можно совершенно безопасно носить в спущенном состоянии. При необходимости ударные механизмы быстро взводятся курками вручную.

АВТОМАТИЧЕСКИЙ ВЗВОД

В данном случае речь идёт о самовзводящемся оружии. Это означает, что при каждом вскидывании стволов замки взводятся автоматически.

Оружие можно также безопасно носить со взведёнными ударными механизмами. Это обеспечивает более быструю готовность к выстрелу, когда перед ним остаётся только снять ружьё с предохранителя с помощью предохранительного шибера на диске. Ручной предохранитель блокирует спусковые крючки. Боёк прикручен в дно канала.

Спусковые крючки позолочены. В переднем спусковом крючке находится регулируемый обратный подсекатель (по желанию клиента!). Для охоты на крупную дичь больше бы подошёл винтовочный спусковой механизм с обратным шарниром. При использовании его как прямого спускового механизма (стоит очень сухо) выстрел происходит после преодоления сопротивления в 3,62 или 1,64 кг. С подсечкой сопротивление было 125 г. Для очень точной стрельбы на дальние расстояния для этого оружия целесообразна подсечка. Сопротивление первого спускового крючка – пожалуй, из-за механики подсечки – неприемлемо высокое. Как правило, Хамбруш изготавливает двустволки без подсекателей. Второй спусковой крючок обеспечивает чистый и быстрый второй выстрел без задержки, так как он очень «сухой» и срабатывает при сопротивлении лишь 1,64 кг.

КАЧЕСТВО ОБРАБОТКИ

Подгонка всех металлических и деревянных деталей выполнена тщательно и чрезвычайно точно. Стволы, спусковая скоба и кронштейн для оптического прицела очень гладко отшлифованы и безупречно отполированы глубоким чёрным цветом. Ствольная коробка с замковыми пластинами нитрирована и оставлена светлой. Все детали ударного механизма и ствольная коробка аккуратно отполированы. Задиров не найдётся ни в одном из функциональных мест. Дно канала и ленточные накладки светятся зеркальным блеском.

Калибр .450/.400 N.E. 3″ часто обозначается также только как .400 Jeffery N.E. В 1902 году он был разработан Джеффери для двуствольных и блочных ружей и выпущен на рынок. Патрон «дожил» до времён перехода с дымного пороха на нитропорох. На тот момент прежде всего укорачивались гильзы, так как нитропороху требовалось меньше места и меньшая камера сгорания.

Патрон .400 Jeffery базируется на патроне с дымным порохом калибра .450/.400 3 1/4″. Однако патрон .450/.400 N.E. 3″ от Jeffery никогда не заряжался дымным порохом. Это с самого начала был нитропороховой патрон. Укороченные 3″-гильзы должны к тому же обеспечивать более надёжное функционирование в двустволках. Удлинённые 3 1/4″-гильзы со своим плечом, расположенным далеко сзади, часто не выбрасываются надёжно.

Исходная гильза – это 450 N.E. (3 1/4″), которая втянута и укорочена. Обычно в этом промежуточном патроне для африканской, а также азиатской охоты на крупную дичь были оболочечные и полуоболочечные пули массой 400 гран. Они вылетают из ствола с дульной скоростью 648 м/с, что даёт пуле 5442 Дж энергии.

Рантовый патрон предназначен для ружей со складывающимися стволами. 40-й калибр, несомненно, превосходит патрон .375 H&H Magnum, особенно если с ним охотятся на буйвола или слона. Но охотники ценили также .400 Jeffery в охоте на львов и тигров. Сегодня он считается превосходным средним патроном для Африки, который должен в арсенале в качестве универсального. Им очень приятно стрелять.

Тем самым предоставляется хорошая возможность быстро произвести второй выстрел из двустволки. Патрон без всяких ограничений подходит для всей африканской крупной дичи, вплоть до слона. Но он может также использоваться для крупных медведей и лосей в Северном полушарии.

Диаметр пули составляет 0,410″ (10,41 мм), в то время как, пожалуй, у самого крупного патрона-конкурента на сегодняшний день .500/416 N.E. он равен 0,416″ (10,57 мм). В настоящее время патроны предлагаются с пулями Woodleigh от Kynоch и Wolfgang Romey. Этот калибр также снаряжают фирмы A-Square и Superior Ammunition.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ СТРЕЛЬБЫ

Двустволка длиной 103,5 см и общей массой 5,1 кг сбалансирована наилучшим образом. Её центр тяжести вместе с оптическим прицелом приходится на шарнирный болт. Она очень гармонично берётся на изготовку обеими руками. Таким образом, вполне можно стрелять стоя с рук без упора.

Из двустволки приятно стрелять. Хотя вскидывание дула кверху заметно, оно получается не слишком сильным. Ружьё даёт вполне умеренную отдачу. Поэтому с ним могут хорошо справляться даже чувствительные к отдаче стрелки.

Эффективность стрельбы проверялась на дистанции 100 м с патронами Kynoch (400-грановая полуоболочечная пуля Woodleigh). Стреляли с опоры из мешка с песком. Кроме того, что оружие на дистанции 100 м дало выстрел с попаданием ниже цели на 10 см (оно пристреливалось в точку на 80 м), придраться было не к чему. Три пары выстрелов из холодных стволов принесли сказочный круг рассеивания – 4,3 см.

При трёх парах выстрелов в быстром порядке из тёплого ствола первые четыре попадания пришлись на круг 3,2 см, оба последних выстрела попали в 4 см сбоку и в 4 см выше от группы. Общий круг рассеивания после шести выстрелов с дистанции 100 м составил 9 см. Для двустволки – это превосходный результат.

Картина попадания после шести быстро произведённых друг за другом выстрелов с дистанции 100 м. Первые четыре попадания расположены довольно кучно (круг рассеивания 9 см).

ВЫВОДЫ DWJ

Двустволка Хамбруша с корончатыми замками – необычное по своему оформлению оружие с очень практичными деталями. Оно как будто создано для охоты на крупную дичь в Африке, но отлично применяется для охоты загоном или охоты на медведей. Может не понравиться обратный подсекатель в первом спусковом механизме и связанное с этим высокое сопротивление спускового крючка при использовании без подсекания.

]]> http://www.safari-ukraina.com/articles/?feed=rss2&p=2942 6